Книга Изгнанник, страница 47 – Женя Гравис

У экипажа уже ждали супруги Короли, герр Фишер и пожилой кряжистый господин, представившийся как Ион Станку. А возле лошадей проверял упряжь извозчик – тощий черноволосый парень по имени Тома. Соня поздоровалась со всеми, когда к группе экскурсантов подошли еще трое – из театральной труппы. Давешняя Офелия оказалась Аной-Марией, Гертруда – Силвией, а режиссера звали Серафим Тудореску.

При знакомстве выяснилось, что большинство экскурсантов худо-бедно знают французский, так что между собой было решено общаться на нем.

К ним также присоединился мальчик лет десяти, которого привела худенькая девушка-подросток и подтолкнула к остальным. Девушку Соня сразу узнала – это была та самая прачка, которой она как-то помогла донести корзину с бельем. Мальчик, судя по возрасту, был ее братом. Кажется, он немного засмущался в такой пестрой компании, потому что поспешил спрятаться за юбки Офелии.

— Стесняешься? – усмехнулся режиссер. – Это, между прочим, наш главный рабочий сцены – Митруц. Он из местных. И он объявлял антракты на представлении.

— Очень убедительно, – заметил Йозеф Фишер.

— Ну что, это все? – хмуро спросил из-под челки извозчик. – Нам ехать два с половиной часа.

— Прошу прощения! – К ним быстрым шагом приближался последний пассажир, поправляя на ходу платок. – Я немного опоздал, но, поверьте, задержка того стоила, хоть я и не могу назвать ее причину.

Рене Ламонт, кажется, немного нервничал и пару раз оглянулся на главное здание санатория. Ничего примечательного там не происходило.

Пассажиры быстро погрузились в экипаж, расселись по местам. Соне досталось место почти в конце, рядом с Офелией. Омнибус был довольно жесткий, деревянный – без стекол, которые заменяла легкая ткань, натянутая в проемах окон.

Когда экипаж тронулся, Соня отогнула край шторки, чтобы посмотреть на «Горное солнце». Как раз вовремя.

Из главного входа здания выходили капитан Тот и сержант Петреску, сопровождая главного врача Александру Снегура. И, судя по лицу доктора, вели его явно не на увеселительную прогулку.

Софья распахнула глаза и бросила быстрый взгляд на журналиста. Он поскреб двумя пальцами подбородок и заговорщицки усмехнулся. А потом еще и подмигнул.

Некоторое время ехали молча. Супруги Короли, устроившиеся на передних сиденьях, вполголоса обсуждали что-то, господин Станку почти сразу задремал. Режиссер ослабил шелковый галстук, потер скулы с седеющими висками тонкими длинными пальцами и выдал с почти театральным вздохом:

— Ну и утро вчера выдалось…

Сидящие рядом молча кивнули. Он продолжил:

— Мы-то считаем театр местом драмы, а жизнь, выходит, куда более изобретательна.

— Это было… чудовищно, – подала голос бледная Ана-Мария. – Говорят, эта смерть словно нарочно повторила сцену с мертвой Офелией… Бр-р-р… Хорошо, что мы лишь один раз играли «Гамлета», я в эту воду больше ни за что не полезу.

— Скажу вам как фармацевт, – ответил Йозеф Фишер. – Насильственная смерть, как правило, старается выглядеть эффектной, естественная же лишена этой парадности и гораздо более прозаична. И, кстати, с медицинской точки зрения, вода озера абсолютно безопасна для купания, несмотря на… происшествие.

— Я понимаю, но этически это просто невыносимо… – Актриса чуть откинула голову назад и приложила ладонь тыльной стороной ко лбу.