Онлайн книга «Изгнанник»
|
И рыжая тут. Уж не по его ли, Митруца, душу? Он опять прислушался к разговору и тут понял, что дело куда хуже. Домна на траве вовсе не спала, а лежала мертвая. Само по себе это Митруца не испугало: мертвецов он уже видел. Но он представил, что будет дальше, и это ему совсем не понравилось. Два жандарма уже тут, не ровен час, еще понаедут, начнут шнырять вокруг и всех спрашивать… А если и до него доберутся? А там, глядишь, и до рыжей барышни дело дойдет. Вдруг она все-таки его видела на станции? Вдруг запомнила? Нет, такой оборот Митруца совсем не радовал. Он выпутался из теплой мешковины, на цыпочках прокрался к дальнему краю сцены и, пока туман еще полностью не разошелся, бегом бросился к воротам, никем не замеченный. * * * Что там случилось, Митруц толком узнал лишь вечером, когда домой с работы вернулась сестра. — Ну и чего ты утром сбежал? Испугался? – Ленута подперла рукой подбородок и уставилась на брата. — Угу, – кивнул Митруц, пряча глаза и елозя ложкой в тарелке с кашей. – Там женщину мертвую нашли… — Домну Каталину. Говорят, ее кто-то придушил. А я ей белье стирала. Это ведь из-за нее… – Ленута запнулась и закусила губу, вспоминая потерю жалованья за две недели. – Знаешь, я ведь ее проклинала в тот момент. Сорочка-то уже порванная была. Я даже в церковь сходила сегодня повиниться: вдруг она из-за моих плохих мыслей умерла… — Ерунда. Это ее Диос наказал за ложь. Митруц сказал это и почувствовал, как у него загорелись щеки. Потому что он-то Ленуте врал. И про кражу тоже врал. Стало быть, и его Диос должен был наказать. Но это же ради благого дела! — Каша слишком горячая, да? У тебя щеки покраснели. – Ленута нахмурилась, а потом хлопнула себя ладонью по лбу. – Ой, чуть не забыла! Тебе же бригадир и артисты передали! – Она метнулась к корзине с бельем и вытащила оттуда тряпичный сверток. – Вот, держи, тут твое жалованье и подарок. Митруц развернул тряпицу. Внутри лежало несколько леев, гогоши[17], посыпанные сахарной пудрой, и большое яблоко. Деньги Митруц сразу же придвинул обратно к сестре: — Ты забери, мне не надо. И гогошей столько я не съем. Поможешь? — Конечно. Ленута опустила глаза, и Митруцу показалось, что сестра сейчас заплачет. Вот глупая – радоваться надо. Деньги есть, сладкое тоже. Чего еще желать? — Режиссер про тебя спрашивал, кстати, – продолжила она. – Ближайший спектакль перенесли из-за смерти домны Каталины, но главный врач сказал, что устроит экскурсию в соляную шахту для всех желающих. Некоторые артисты тоже поедут, и они не против взять тебя с собой… — В шахту… Прайд? – Митруц замер с гогошем в руке и понизил голос до шепота. – Прямо туда, где был взрыв? — Ну да. Все-таки четыре года прошло. Говорят, там теперь безопасно. — Я хочу! — Хорошо. – Ленута улыбнулась и забрала пустые тарелки со стола. – Доедай и ложись спать. * * * Утро Соня провела в читальне. Взяла подшивку Le Matin за этот год и начала просматривать. Увы, к ее разочарованию, фамилии Ламонт на страницах не нашлось. Но газета оказалась занятной и чем-то напоминала родной «Московский листок». И, как выяснилось почти сразу, газету Соня открыла не зря. В прошлогоднем декабрьском номере она обнаружила заметку о светском приеме у президента Франции и на одной из фотографий легко опознала Каталину Морару. Подписи под снимком не было, и среди знаменитых гостей дама не упоминалась. Но определенно на фотографии была домна Каталина под руку с каким-то важным господином. Соня записала дату и номер, после чего вернулась к чтению. |