Книга Изгнанник, страница 15 – Женя Гравис

— У вас здоровый цвет лица, – изрекла она наконец.

Соня чуть не прыснула – настолько серьезным тоном это было произнесено, но в ответ вежливо кивнула.

— Цвет лица важен, – продолжила фрау Марта. – В своих исследованиях врач-диететик из Ганновера доктор Лихтман прямо указывает, что «лицо – не только зеркало души, но и термометр тела». Герр Фишер пытается это оспаривать…

— Но, фрау Марта, – примирительно выставил руки перед собой фармацевт, – я всего лишь говорил, что это изящная гипотеза, не лишенная, впрочем, неточности трактовок…

— А я утверждаю, что лицо, как и тело, в полной мере отражает не только физиологические, но и душевные недомогания. Тело, господин Фишер, – это инструмент воли. Болезней по большому счету не существует – есть только плохая мышечная дисциплина.

Свои заявления фрау Марта чеканила как заправский оратор, подкрепляя их ударами ладони по столешнице – так, что тарелки начали слегка подпрыгивать. Тетушка на мгновение отвлеклась от записей, пристально посмотрела на соседку и начала строчить в тетради с удвоенной скоростью.

— Макар Ефимович, вот же наш столик! Номер девять. Добрый вечер всем!

— Ваша правда, любезная Феврония Савельевна! Как я сразу не заметил. И какая компания знакомая! Это же вы с нами в поезде ехали? Здравствуйте!

Семейство Королей – без детей и няньки – возникло возле стола шумно и внезапно. Видимо, купец и его супруга чувствовали себя несколько смущенно в таком изысканном месте и очень обрадовались, увидев знакомые лица попутчиц по поезду. Господин Фишер снова вскочил, поцеловал купчихе пухлую руку, ладонь купца потряс в своей и быстро заговорил по-немецки. На лице Макара Ефимовича отразилось недоумение.

— Это… он… на каком сейчас болтает? Фрыцелик, что ли? Ничего не понял, – и удивленно уставился на Соню.

— Господин Йозеф Фишер австриец, – ответила она. – А фрау Марта Грубе немка, – и потом пояснила для обоих иностранцев: – Это господа Короли, купцы из Белоруссии, и, к сожалению, они не говорят на немецком.

— Доброго вечера, господа, – отозвалась тетушка, отрываясь ненадолго от записей. – Софья, я полагаю, для тебя это хорошая возможность попрактиковаться в языке и сделать так, чтобы все присутствующие за столом чувствовали себя удобно. Прошу меня извинить, мне крайне важно сделать заметки в дневнике, это входит в назначенный порядок моего лечения.

— Ой, как интересно, – заговорщицки зашептала Феврония Савельевна, усаживаясь на свое место. – Какая-то новая методика?

— Да, – ответила Соня. – Доктор Снегур предложил моей тете необычное лечение. Я полагаю, она позже сама расскажет, если сочтет это уместным.

— Ох, я не подумала. Наверное, неловко обсуждать за столом свои… недуги.

Соня немного волновалась – в немецком ей приходилось практиковаться нечасто, а сейчас, по сути, придется выступить переводчиком сразу для четверых человек. Скорей бы еду принесли, что ли. Иначе придется не закрывать рот весь вечер.

Она перевела последнее замечание купчихи, и Марта Грубе немедленно на него отреагировала:

— Дорогая фрау, нет ничего более естественного, чем обсуждать здоровье и отклонения от него, находясь в санатории! А господин Фишер фармацевт, то есть условно может считаться почти врачом. Не нужно стесняться физиологии. Сегодня, к примеру, я начала новые упражнения для бедер…