Книга Изгнанник, страница 14 – Женя Гравис

* * *

Ресторан санатория носил название La Terasă и полностью ему соответствовал. Возможно, в холодное время года гостям было бы приятнее находиться в помещении, но сейчас, когда дневная жара сошла на нет и вокруг сгущались приятные теплые сумерки, нельзя было придумать лучшего места для ужина.

Большая деревянная терраса опоясывала здание ресторана с двух сторон. В вечернем свете на столах белели скатерти, сверкали начищенные приборы, теплыми оранжевыми огнями мигали фонари, в кустах слышался тихий стрекот сверчков, а из распахнутых дверей в основной зал доносились легкие звуки фортепиано.

По тетушкиной мимике Софья догадалась, что обстановка признана удовлетворительной. Распорядитель на входе поприветствовал их легким поклоном и проводил к столу:

— Мадам Томилова, мадемуазель Загорская, ваш столик номер девять. И он будет таковым до конца вашего пребывания в санатории «Горное солнце». Прошу вас, располагайтесь. Хорошего вам вечера.

Соня с тетушкой остановились возле стола, рассчитанного на шесть персон, господин, сидевший за ним, тотчас же поднялся, и Соня с удивлением узнала в нем уже встреченного ранее господина Фишера. Он расцвел в улыбке и быстро заговорил по-немецки:

— Фройляйн Софья, я так рад снова вас видеть. А это, наверное, ваша родственница, о которой вы рассказывали? Добрый вечер, фрау…

— Томилова. Леокадия Павловна, – ледяным тоном произнесла тетушка и уставилась на племянницу с немым вопросом.

— Ах да. – Соня изобразила легкое смущение. – Пока вы спали, тетушка, я спускалась вниз попить минеральной воды, и господин Фишер любезно показал мне, где находится источник. Там мы и познакомились.

Соня пристально посмотрела на фармацевта, надеясь, что говорит по-немецки с достаточно рублеными интонациями, чтобы он понял. И он, слава богу, понял.

— Истинно так, фрау Леокадия. Позвольте представиться. Йозеф Фишер, фармацевт из Вены. Ваша юная родственница рассказала, откуда вы. Рад, очень рад.

Господин Фишер ловко отодвинул стул, усадил тетушку, потом повторил те же манипуляции с Сониным стулом, после чего сел обратно на свое место:

— Я счастлив оказаться в столь приятной компании, милые дамы. Видите ли, я нахожусь здесь почти две недели и до сих пор разделял этот стол лишь с одной спутницей. Она вскоре подойдет, я вас представлю. Воды?

— Будьте любезны.

Леокадия Павловна сверлила фармацевта взглядом, словно решая, вступить ли в дальнейшую беседу или промолчать. Потом вдруг в ее глазах мелькнуло озарение, она достала из сумочки тетрадь в синей обложке и принялась быстро туда что-то записывать. Господин Фишер, разливая воду по бокалам, кинул быстрый взгляд сначала на тетрадь, потом на Софью. Она еле заметно пожала плечами и моргнула – не могу, мол, это обсуждать. Фармацевт понимающе улыбнулся, сел на свое место и тут же подскочил снова, приветствуя женщину, которая тоже подошла к столу.

— Добрый вечер! Дамы, позвольте представить вам фрау Марту Гру́бе, владелицу пансиона в Бремене.

Обмен приветствиями и любезностями занял какое-то время. Тетушка, отдав дань этикету, снова начала записывать что-то в тетрадь, а Соня принялась изучать новую соседку по столу.

Фрау Марте было около шестидесяти. У нее была крепкая, сбитая фигура, подвижное лицо и румяные щеки. Двигалась она резко и уверенно. Сама налила себе воды, кинула туда ломтик лимона и уставилась на Соню.