Книга Изгнанник, страница 145 – Женя Гравис

— А где вы живете в Москве? – продолжила Нонна Егоровна.

— В Малом Козихинском переулке, на Пресне.

— Это далеко от Кремля?

— Далековато, – ответил Дмитрий и увидел, как по лицу хозяйки пробежала еле заметная тень. – Зато рядом Патриаршие пруды.

Пруды на Нонну Егоровну не произвели никакого впечатления. Видимо, в ее представлении приличное жилье должно было находиться где-нибудь возле Китайгородской стены. И неважно, что располагались там по большей части сараи, лабазы и лавки.

— А вы снимаете жилье или у вас собственное? – не унималась хозяйка.

— Служебное, – ответил Самарин, чем заслужил еще один мимолетный сомневающийся взгляд.

— Ну что ты пристала к человеку? – добродушно вмешался Андрей Кузьмич. – Это у нас тут все в своем живут. А в Москве служивые люди в казенном жилье обретаются. Видела, какие там цены? За всю жизнь без протекции и связей на свое не накопишь.

Кажется, этот поворот «квартирного вопроса» слегка охладил пыл Нонны Егоровны. Она обвела одобрительным взглядом обстановку гостиной и принялась накладывать в тарелку соленых груздей и квашеной капусты. Самарин же мысленно возрадовался: если он сейчас потерял в глазах хозяйки несколько очков – тем лучше для него.

Андрей Кузьмич между тем забрал из рук прислуги только что принесенный графинчик с чем-то зеленым и пододвинул две стопки:

— Думаю, пора за знакомство… Я сам, между прочим, делаю. На щавеле.

И пододвинул хрустальную стопку к Самарину.

— Благодарю, очень рад знакомству. – Он опрокинул жидкость внутрь и ощутил на языке кислинку и пощипывание – как будто в самом деле зажевал щавелевый лист. Настойка оказалась довольно крепкой, но свежесть травы заметно смягчила градус. – Андрей Кузьмич, да у вас талант.

— Знаю. – Ружич расслабился и явно чувствовал себя польщенным. – Вам надо еще мою барбарисовку попробовать. И сливянку, и…

— Дмитрий Александрович непременно все попробует, – вклинилась Нонна Егоровна и благосклонно посмотрела на Самарина: – Скажите, а сыскная служба у вас много времени отнимает?

— Полагаю, столько же, сколько и у вашего супруга. То есть все табельное и почти все свободное время. Мы по расписанию не служим.

Андрей Кузьмич одобрительно кивнул и налил еще две стопки «щавелевки».

— Но все-таки… – не унималась его супруга. – Как-то вы отдыхаете, хоть иногда?

— Конечно. В кинематограф хожу, в театры, на танцы…

— Танцы! А вы знаете, наша Юленька, между прочим, прекрасно танцует.

— Мама!

Намек был настолько прямолинеен, что не выдержала даже дочь. Самарин же мысленно поставил еще одну зарубку на ветвистом матримониальном дереве города Бронска. Похоже, его тут рассматривают не просто как гостя из Москвы, а как вполне пригодную партию. С одной стороны, это немного льстило, с другой – вызывало раздражение. Не на самих барышень, а на ситуацию, в которой его без спроса записывали в вероятные женихи.

Вот уже второй раз за день это было сделано с поистине обезоруживающей прямотой и простодушием. И, судя по тому, как поджала губы Юлия на последнюю реплику матери, роль девицы на выданье дочери Ружича тоже была не очень по душе.

Так что Самарин мысленно ей посочувствовал. Они оба невольно оказались в одной лодке, которой рулили совершенно другие люди. Но выказать сочувствие вслух сейчас означало бы, скорее всего, быть неверно истолкованным. Так что Самарин на последнее замечание хозяйки деликатно промолчал и сделал вид, что всецело увлечен маринованной свеклой.