Книга Изгнанник, страница 143 – Женя Гравис

— Здравствуйте, – почти пропела она, сильно вытягивая гласную «а». – А я Антонина. Пиджак вам почистила, как новенький стал. А сорочка… У вас дырочка была на рукаве. Так я заштопала. Оно незаметно совсем будет, я там цветочек вышила. Махонький.

И хихикнула. Самарин молча забрал у нее сорочку и уставился на рукав. В районе локтя там теперь красовался слегка кривоватый цветок о пяти лепестках. К счастью, вышитый белыми нитками и оттого не особо заметный. На пиджаке, слава Диосу, никаких цветочков не обнаружилось, но пах он теперь чем-то лавандовым, а совсем не мужским одеколоном. Не сильно, но ощутимо.

— Кхм… спасибо, – сказал Самарин.

Вышло, кажется, не очень искренне, но Антонина ухватила косу за кончик и заулыбалась.

— Ай, мастерица какая! – всплеснула руками Галина Никаноровна, тоже разглядывая штопку. – Руки золотые. И вышивать умеет, и вязать, и готовит вкусно. Да, Тонечка?

— Ой, ну что вы…

— А ты не скромничай, пусть Дмитрий Александрович знает, какая ты хорошая хозяюшка.

Дмитрий Александрович стоял в растерянности и совершенно не представлял, зачем ему знание о хозяйственных навыках какой-то Антонины. И тут до него внезапно дошло. Слишком очевидно переглядывались женщины, и очень настойчиво Галина Никаноровна нахваливала молодую помощницу.

Видимо, холостой москвич – довольно лакомый «пирог», чтобы не попытаться откусить от него хотя бы кусочек. Но зачем же настолько… прямолинейно? Ох уж эта провинциальная непосредственность.

— Очень… недурно вышло, – сообщил наконец Самарин.

— Ну вот, – расцвела хозяйка. – Я же говорила, Тонечка, что ему понравится. Дмитрий Александрович, а вы не хотите холодненького выпить? Вы ж весь день на ногах, на гору поднимались. Жажда, наверное, мучит?

— М-м… да, пожалуй.

Женщины так и стояли на пороге его комнаты, видимо, не собираясь уходить. И он снова почувствовал неловкость – и выгонять их как-то невместно, и переодеться хочется.

— Я принесу! – Антонина развернулась, взметнув косу, и убежала в сторону кухни.

Галина Никаноровна проводила ее благостным взглядом и заговорщицки шепнула:

— Соседки моей дочка. До чего ж хорошая девушка!

Самарин сделал вид, что не понял откровенного намека, и молча повесил одежду в шкаф. Антонина, слегка запыхавшись, вернулась с железной кружкой и протянула ему. Внутри оказался клубничный компот – водянистый и чересчур сладкий. Но Дмитрий решил не обижать гостеприимных женщин, поэтому выпил до дна и протянул кружку обратно:

— Благодарю вас, очень вкусно.

Антонина прижала ее к большой груди как ценное сокровище, и они с хозяйкой снова многозначительно переглянулись, как будто только что спасли умирающего от жажды и испытали душевный подъем от содеянного.

— А теперь прошу меня извинить, мне еще нужно поработать.

— Конечно, конечно. Пойдем, Тонечка.

Когда они наконец ушли, Самарин закрыл дверь и начал переодеваться, тут же выбросив из головы только что произошедший эпизод. Ну попытались – и хватит.

Через час он стоял на пороге дома подполковника Ружича, сжимая в руках горшочек, перемотанный бечевкой. Посылку эту перед самым выходом ему чуть ли не насильно вручила Галина Никаноровна, сообщив, что Самарин непременно должен передать горшок Ружичам.

Сыщик понятия не имел, что внутри, и, честно говоря, чувствовал себя по-идиотски. С другой стороны, сам он ничего купить для хозяев не успел и из Москвы не привез никаких подарков. Так что заявиться в гости с непонятным горшком было немногим лучше, чем с пустыми руками.