Книга Изгнанник, страница 136 – Женя Гравис

— Так и Жердяев битый месяц сюда ходит, – вяло возразил Степан Игнатьевич. – По тому же вопросу. По его словам, это ты, Анисья, забор двигаешь ночью. И кому верить?

— Да врет он все! Оттяпать мою землю хочет, вот и двигает исподтишка. И свинья его у меня всю репу истоптала!

— Ох, устал я от вас… – Мужчина снова почесал шею. – Я тебе что говорил? Вызови из Рязани межевого инженера, пусть по бумагам посмотрит, перемеряет и скажет, где границы проходят.

— Ага, инженера. А платить ему кто будет? Я, что ли? Покойный Кочетков мне денег почти не оставил, чтоб земля ему камнями кололась.

— А кому это надо, Анисья? Ты же про эти колышки мне битый месяц талдычишь. Или, думаешь, я должен их на место двигать?

— Все с тобой ясно, Степан Игнатьевич, – поджала губы посетительница. – С Жердяевым сговорился, на его сторону встал. Мужики… А я тут одна, вдовица несчастная, с клочком земли…

— Так! – Тот стукнул кулаком по столу. – Ты мне тут вздор не разводи! Если мирно не договоришься с соседом, сам вызову инженера. И тогда пеняй на себя. Как померяет – так и будет. А расходы на вас с Жердяевым пополам поделю.

— Что это пополам? – вскинулась Анисья. – У него земли больше, пусть он больше и платит!

— Все, хватит. Допекли вы меня оба. Неделю даю вам на примирение. Иди, иди, у нас без тебя дел по горло.

— Дела у них, как же… – Анисья хмыкнула, поднялась, подхватила корзину и, уходя, бросила на Дмитрия сердитый взгляд.

Самарин все это время стоял невдалеке, наблюдая за сценкой и не вмешиваясь. С уходом посетительницы Степан Игнатьевич ослабил воротничок и наконец встретился взглядом с гостем:

— А вы, значит, тот самый москвич…

Особой приязни и радости в его голосе Самарин не заметил. Но подошел, поздоровался и представился.

— Степан Игнатьевич Чавунин, городовой, – пожал руку тот и кивнул в сторону входной двери: – Видите, какой ерундой приходится заниматься? Делят этот клятый забор с начала года.

— Понимаю, – кивнул Самарин. – Соседские ссоры – страшное дело.

— Ну, хоть без мордобития пока. Вам, наверное, Ружичу надо отрекомендоваться. А он уж разберется, что с вами делать. Андрей Кузьмич, – крикнул он громко в сторону закрытой двери в кабинет, – москвич прибыл из сыскной!

Через пару мгновений дверь скрипнула, и в проеме появился молодой человек на вид младше самого Самарина – в мешковатом костюме, с сильно торчащим на худой шее кадыком и редкими усиками. Он жестом пригласил Дмитрия пройти внутрь, а сам вытянулся по струнке.

— Коля, ты нам с гостем чаю сделай, – скомандовал низкий голос из кабинета и добавил: – А вы, Дмитрий Александрович, проходите, располагайтесь.

— Так точно! – Юноша бросился к самовару, а Самарин зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь.

Поздоровались, пожали руки, после чего в комнате воцарилась тишина. Подполковник Ружич сидел напротив, за своим столом: грузный, но не толстый, с пышными седыми висками и такими же бровями, с красной сеткой сосудов на щеках и носу, и смотрел на Самарина пристально, без улыбки, но и без явного раздражения – словно прицениваясь, какую манеру беседы с гостем выбрать. Дмитрий тоже не торопился завести разговор.

За его спиной снова скрипнула дверь, Николай неловко поставил на стол две чашки с чаем и вышел. Андрей Кузьмич неторопливо отхлебнул, вернул чашку на блюдце и заговорил: