Онлайн книга «Тихий дом в Кедровом тупике»
|
«Лори, правда не подлежит обсуждению», – слышит она в голове голос матери. Она сегодня обязательно ей позвонит. Она все расскажет ей. Она всегда чувствовала разочарование своей амбициозной и коммуникабельной матери. Возможно, поэтому мать и бросила ее, когда ей было шестнадцать, и уехала в Калифорнию со своим богатым любовником. Синтия Харрис всегда вселяла в свою дочь ощущение, что она обуза. Когда отец бросил их – а это случилось вскоре после ее рождения, – идея материнства стала менее привлекательной для свободолюбивой двадцатилетней Синтии. Хотя она никогда не пренебрегала физической заботой о ребенке – Лори была опрятно и хорошо одета, – она игнорировала ее в эмоциональном плане ради постоянно меняющихся любовников и своей карьеры организатора благотворительных мероприятий. Все говорят, что оно начинается от дома, милосердие, но это не относилось к семье Харрисов. В результате Лори стала независимой в очень раннем возрасте, а ее мать проводила долгие часы и даже дни вне дома. И все же она привила дочери некоторые хорошие качества, несмотря на отсутствие этих качеств у нее самой: добросовестность, справедливость, честность, трудолюбие и амбициозность, – хотя Синтия всегда обвиняла Лори в излишней доброте. «Люди, Лори, воспринимают доброту как слабость», – предостерегала ее мать, словно это было проклятием – проявлять излишнюю заботу о людях. Может, и было… Впервые за многие годы Лори думает об отце. Она никогда не виделась с ним, а мать отказывалась говорить о нем. Он изучал медицину в университете, когда познакомился с матерью, и умолял, по словам Синтии, избавиться от нерожденного ребенка. Лори гадает, чем вызван отказ матери. Скорее всего, это был акт феминистского неповиновения, стремление дать воинствующий отпор, а не желание сохранить ребенка. Несмотря на то что Лори удалось вытянуть из матери очень скудную информацию о человеке, ответственном за половину ее ДНК, она не может не думать о том, что он был добрым. Она чувствует это инстинктивно. Возможно, все было бы по-другому, если бы она знала его. Возможно. Лори слышит голоса, какой-то шум внизу, и стонет. Представители СМИ неустанно пытаются заполучить интервью с ней. Она предполагает, что рано или поздно ей придется пообщаться с ними. Но сначала она поговорит с полицией, с тем детективом с добрыми глазами, чье имя она никак не может вспомнить. Она примет душ и оденется, попытается выглядеть нормальным человеком, хотя она уже перестала понимать, что значит быть нормальной. Может, она создана для такой жизни: жизни с наказанием и болью. Как одни люди созданы для величия, счастья и успеха, так другим предназначено все противоположное, и ничего тут не изменить. Может, все это предопределено и предначертано свыше. Лори на мгновение впадает в оцепенение, словно в дрему, ее мысли парализуют физическое тело. Она знает: Моника не хочет, чтобы она признавалась в убийстве Роберта. Но она должна. Иного выбора нет, ведь так? Если она способна убить собственного мужа, значит, она способна на что угодно. Так что будет лучше, если ее посадят по замок. И все же где-то глубоко-глубоко внутри нее, за пределами ее пошатнувшейся, рухнувшей самооценки и трясины ненависти к себе, завладевшей каждой клеточкой тела, она знает – это чувствует изначальная основа ее личности, – что не способна на подобную жестокость. Как бы далеко она ни заходила в эмоциональных терзаниях, как бы сильно алкоголь и таблетки ни меняли ее душевное состояние, она не может принять мысль о том, что она способна на убийство. Даже на убийство самой себя. |