Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 69 – Анна-Лу Уэзерли

Моника несколько мгновений молчит, сосредоточенно откладывает остатки тоста и смотрит на нее.

— Я солгала им, – отвечает она.

Лори пытается проглотить омлет, но он застревает где-то в глотке.

— Солгала? Полиции? О чем? Зачем? – Ее внимание снова фокусируется. Однако это тяжелейшая борьба, и Лори дает себе слово больше никогда в жизни не принимать валиум. Она не может думать здраво. Такое ощущение, будто мозг никак не может нормально загрузиться, поэтому дает сбои и перегружается.

— Пришлось. – Моника внезапно хватает Лори за руку. От неожиданности Лори роняет вилку. – Если бы я не солгала, ты бы и сейчас сидела в той камере, черт побери. Ты же не хочешь обратно, правда?

Она качает головой. Только не это.

Моника отставляет в сторону поднос. Подсаживается ближе к ней. Она все еще крепко держит Лори за руку, и от этого Лори нервничает.

— Я солгала, я сказала, что ты пришла ко мне около восьми. Что ты была в расстроенных чувствах, немного… пьяна. Мне нужно было, чтобы это прозвучало убедительно, – извиняющимся тоном говорит она. – Ты была ужасно расстроена, что Роберт не пришел на ужин, что он опять выкинул фокус, – мрачно говорит она и хмурится. – Я сказала, что мы поболтали, выпили несколько бокалов вина, порешали мировые проблемы, и я проводила тебя домой. Проследила, как ты вошла в свой дом.

Лори изумленно таращится на подругу, ее сердце учащенно колотится об ребра.

— Но… но где тут ложь? – с трудом выговаривает она. Неожиданно ее охватывает желание видеть рядом с собой мать. Ее глупую, эгоистичную мать, которая игнорировала дочь всю свою жизнь, но которая обязательно сказала бы ей – велела бы – взять себя в руки и действовать.

— Всего этого, – говорит Моника, – всего этого не было, черт побери. Ты ко мне не приходила. Мы не болтали. И не пили вместе. И не решали мировые проблемы. Ничего этого не было.

По телу Лори походит ледяная дрожь. Ей нужны объяснения, но ситуация все больше и больше запутывается и туман в голове не рассеивается настолько, чтобы она смогла осознать слова подруги. Вероятно, все эти эмоции отражаются на ее лице, потому что Моника обращается к ней с мольбой:

— Мне пришлось, Лори. Пришлось.

Лори чувствует себя так, будто ее выпотрошили.

— Мон, зачем тебе пришлось солгать полиции? – Она знает, что должна задать этот вопрос, но боится ответа.

Моника внимательно смотрит на нее.

— Выслушай меня, Лори. – Ее голос звучит властно, однако в нем все же присутствует определенная мягкость. Она привычным движением заправляет волосы за ухо. – Нам нужно проработать каждый момент этой истории. Эти копы, тот тип, Дэн, как его там, он не дурак. Если мы не сочиним правдивую историю, они уничтожат тебя и ты встретишь менопаузу в тюрьме.

Лори, словно парализованная, наблюдает, как подруга медленно, отчетливо произносит каждое слово.

— Они будут допрашивать тебя, выяснять малейшие детали, в общем, все о той ночи. Расклад по времени, что на тебе было надето, что мы пили, о чем мы говорили, был ли включен телевизор, были ли у тебя месячные – все. А потом они примутся рыться в твоей жизни. Перевернут все, до последнего камешка. Они будут копаться в грязи, вторгаться в твое личное пространство, выведывать твои тайны, вытаскивать все скелеты… Они захотят узнать о тебе и Роберте все – о семейной жизни, об аварии…