Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 37 – Анна-Лу Уэзерли

— Для протокола: в комнату только что вошла детектив-сержант Дэвис. Допрос прерывается в…

Лори оглядывается на женщину-офицера и пытается читать по ее лицу, пока та шепотом о чем-то говорит Доброму полицейскому.

— Прошу прощения, мне надо ненадолго отлучиться, – говорит он. – Думаю, сейчас самое время для перерыва. – Он бросает взгляд на Злого детектива, который продолжает смотреть на нее с угрозой и подозрением в темных глазах. Он встает, и они оставляют ее наедине со странно пахнущим адвокатом. К страху и тревоге примешивается ужас: что-то подсказывает ей, что дела плохи.

Выражение на лице Дэвис тут же переключает меня в режим повышенной боевой готовности. У нее явно есть новости.

— Судебный ордер был дан в срочном порядке… по распечатке телефонных звонков.

Она протягивает мне листок, список вызовов с телефона Лори Миллс. Я уже собираюсь войти в оперативный штаб, но тут резко останавливаюсь у двери и читаю. Я быстро пробегаю глазами список. Дилейни подходит сзади и пытается заглянуть через мое плечо. Я понимаю, что мне надо работать с этим парнем, поэтому подавляю детское желание повернуть листок под таким углом, чтобы он ничего не увидел. Это верх невоспитанности – читать через чье-то плечо. И дико раздражает.

Даже если Лори Миллс убийца, она все равно очень ранима. Пусть это утверждение кажется нелепым, однако от этого оно не становится неверным. За свою карьеру я повидал немало женщин, прошедших через эмоциональное насилие и подвергшихся давлению, некоторые из них набрасывались на своих обидчиков и приканчивали их, обычно в приступе ярости, или в момент самозащиты, или просто потому, что больше не могли терпеть их. Конечно, они остаются убийцами, я не подвергаю сомнению этот факт, но если копнуть глубже, послушать их рассказы, то истории о годах дикого, безжалостного насилия над их разумом, душой и телом, о жизни, превратившейся в ад из-за чудовищ, которые, по идее, должны были бы любить их, приобретают гораздо больше смысла.

Оправдывает ли это то, что они совершили? Нет, не в глазах закона, хотя и были времена, когда я считал, что у этих женщин были все основания исключить из своей жизни этих злобных, жестоких карателей, и втайне поддерживал их. У людей есть определенные пределы, и у некоторых из подвергшихся насилию женщин эти пределы сдвигались за рамки того, что можно считать присущим человеку. Закон, конечно, – это закон, и, к сожалению, в подобных случаях он не всегда делает различия. Но я все равно не люблю насильников. А кто любит, Господи?

— Она говорит правду, – говорю я, – насчет звонков на его телефон. И теперь у нас есть время звонков. – Я просматриваю распечатку. Последнее действие с телефона Лори Миллс, если не считать звонки на номер умершего мужа, – это текстовое сообщение, отправленное на пока не определенный номер в три двенадцать дня.

Дэвис топчется у двери рядом со мной. Ей явно неуютно. Хотя она не сводит с меня глаз, язык тела свидетельствует о том, что между ней и Дилейни есть какое-то напряжение. Что-то тут не так, я нюхом это чую, как животное.

— Этот тупик, должно быть, весь обвешан камерами видеонаблюдения – уж больно много там денежных мешков. Надо посмотреть, что есть у соседей, у Миллсов, если что-то и есть. Лори Миллс утверждает, что отключалось электричество. Выясни, отключение было только в тринадцатом доме или вся улица погрузилась в темноту. Еще надо получить информацию о походе Лори в парикмахерскую и в химчистку. Узнай, можно ли получить записи из супермаркета. Нужно все сопоставить. Проверь, совпадает ли все по времени.