Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 34 – Анна-Лу Уэзерли

— Значит, вы позвонили на телефон мужа? – спрашиваю я, обрывая Дилейни. Мне нужно установить события тех дня и ночи, вернуть допрос в нужное русло. – Когда вы увидели кровь, вы позвонили на телефон своего мужа. Лори, зачем вы это сделали?

Ее решение позвонить Роберту кажется мне странным. С какой стати Лори Миллс, только что совершившей жестокое убийство, звонить мужу, который, как она знает, мертв? Согласен, она могла бы решить, что это станет хорошим алиби и собьет нас со следа; представить все так, будто она в тот момент не знала, что он мертв. С ее стороны это вполне могло бы быть осторожным, тщательно просчитанным шагом, но мне трудно представить, что она способна на такое, – только не это несчастное, трясущееся от страха, растерянное создание. Если Лори Миллс лжет, тогда она лучшая из всех встреченных мною лжецов, достойная «Оскара».

Лори вынимает из коробки на столе бумажный платок и вытирает нос. Ее глаза красные от слез.

— Да, я позвонила на его телефон. Я хотела узнать, почему он не пришел. Мне было страшно… я ничего не понимала…

— Вы можете вспомнить, в котором часу это было? – опять встревает Дилейни, наклоняясь над столом. Похоже, он учился полицейской работе по древнему сериалу «Суини»^[10].

Лори трет лоб. Она выглядит уставшей и опустошенной. Я знаю это чувство.

— Честное слово, я не знаю. Я не смотрела на время. Даже не думала об этом. Кровь, темнота… Я запаниковала… вокруг какая-то бессмыслица. Наверное, он звонил, его телефон. Я набрала еще раз. Вот тогда я и услышала звук… звонок…

— Вы услышали, как звонит телефон? – От всплеска адреналина у меня учащается пульс.

— Да, – говорит она. – Я поняла, что звонит телефон… Я набрала номер Роберта и услышала, как звонит телефон. Я ничего не понимала, я не знала, что происходит, поэтому я пошла на звонок. Мне показалось, он доносится сверху…

Дилейни открывает рот, собираясь заговорить, и мне приходится сдерживаться, чтобы физически не отпихнуть его. Здесь главный я. И Дилейни стоит это усвоить. Я вдруг снова вспоминаю Фи. Скоро представители СМИ будут повсюду. Мужчина убит в собственном доме, найден бывшей женой, которая пыталась вскрыть себе вены, – правда, получилось это у нее плохо. Все составляющие для первых полос: страсть, ревность, предательство, отторжение, попытка суицида… Все одно к одному, но общая картина не убеждает меня.

— Я услышала, как звонит телефон, – снова говорит она. – А потом поднялась наверх.

Лори подпирает голову руками, она чувствует, как ногти впиваются в лоб. Ее мозг не может до конца осмыслить реальность той ситуации, в которой она оказалась. Она словно проходит внетелесный опыт, она как бы зритель своей собственной жизни, смотрит, как на сцене разворачивается напряженная драма с нею в главной роли, или переживает яркий кошмар, который исчезнет, как только она проснется. Уровень кортизола у нее зашкаливает, потому что инстинкт самосохранения, опираясь на принцип «бей или беги», приводит ее в состояние повышенной боевой готовности. Она привыкла к этому ощущению: оно знакомое, почти успокаивающее.

Детектив, сидящий напротив нее, тот, что с холодным взглядом и бесстрастным лицом, пугает ее. Он верит в то, что она убила Роберта. Это видно по языку тела, по его безапелляционной манере задавать вопросы. Он пытается подтолкнуть ее к признанию. Ей надо быть сильнее. Ей всегда надо было быть сильнее, ведь так? Она обязана быть сильнее. Ничего этого не случилось бы, если бы она не проявила слабость, не поддалась отвращению к себе, чувству вины и стыда.