Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 16 – Анна-Лу Уэзерли

— Под ним что-то есть, – говорю я, снова наклоняясь. Это торчит из-под его груди, из-под ребер – клочок бумажки…

Вик закатывает глаза, а я осторожно толкаю тело Роберта Миллса пальцами, радуясь тому, что мои пальцы защищает тонкий слой резины перчаток.

— Похоже на письмо, – говорю я, вытаскивая его из-под него. Это конверт, у него только один угол пропитался кровью, в остальном он в целости и сохранности. Я чувствую прилив возбуждения – внизу живота, набирая обороты, начинает бурлить адреналин и подниматься вверх. Имя адресата – «Миссис Лори Миллс» – напечатано, письмо выглядит официальным. Конверт открыт.

Мое дыхание учащается, когда я осторожно достаю письмо из конверта. Даже Вик Лейтон выглядит заинтересованной. Я бережно разворачиваю лист формата А4.

«Дорогая миссис Миллс,

спешу сообщить Вам, что Ваш муж, Роберт Миллс, поручил нам действовать от его имени в отношении бракоразводного процесса…»

— От адвокатов. – Я поворачиваюсь к Дэвис. – В нем жене сообщается, что он начал бракоразводный процесс. Датировано тремя днями ранее… Отнеси это криминалистам. – Я так же бережно, как вынимал, убираю письмо обратно в конверт. – И свяжись с юристом: некий Майкл Джеймс из «Джеймс, Стэннард и Ко», находится в Сохо, судя по «шапке» на бланке.

Она энергично кивает, забирая у меня конверт.

Я вижу, как в гостевую с мешком входят ребята из скорой, им предстоит отвезти Роберта Миллса в морг – заведение, которого, я почти уверен, не было в списке тех мест, что он хотел бы посетить до своего сорокалетия. Я перевожу взгляд на Вик Лейтон.

— Думаю, вам нужно поговорить с женой, – сухо произносит она, косясь на послание убийцы на зеркале.

— Думаю, я так и сделаю, – бросаю я.

Пора.

Раньше Лори Миллс никогда не доводилось оказываться в полицейской машине, и сейчас, когда она сидит на заднем сиденье, ею завладевает настоящий, неприкрытый ужас. Рядом с ней женщина-офицер, чье молчание только усиливает нарастающий страх Лори. Она смотри в окно на мелькающие машины, но ничего не видит. Каждые несколько минут реальность обрушивается на нее, как удар кувалды в грудь: «Роберт мертв! Роберт-то мертв!»

Она видит его на полу ванной, примыкающей к гостевой, снова и снова, словно попав в дьявольскую петлю, прокручивает в мозгу этот момент: вот она входит в ванную, и знакомый силуэт кажется почти чужим, как будто это вовсе не Роберт, а кто-то другой, упавший здесь и скрючившийся. Ничто не могло бы подготовить ее к тому, что она увидела, и ее сознание предприняло лихорадочную попытку рационализировать недоступное пониманию. На какой-то момент в голове засела мысль, что это какая-то жестокая шутка, больной, бестактный розыгрыш. Однако эта мысль сразу улетучилась, едва Лори увидела кровь, а потом и рану, из которой эта кровь натекла.

Лори опять охает, когда в сознании появляются страшные картины, и зажмуривается. Сначала она не увидела послание на зеркале. Она была так поглощена видом тела своего мертвого мужа, что не заметила его. «Лжец, изменник, подонок…» Она уставилась на надпись, как будто буквы были греческими. Она ничего не поняла. Кто это написал?

— Он… он должен был прийти на ужин… – говорит она, вдруг ощутив потребность заговорить.

Женщина-полицейский кивает, достает из кармана блокнот.