Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 126 – Анна-Лу Уэзерли

— Но я не сумасшедшая, Синтия! – сказала Лори, не в силах поверить в то, что мать настолько равнодушна. – Я их не убивала! Я не убивала Клэр и не покушалась на ребенка… и я думаю, что не убивала и Роберта. – Протестовать дальше сил у нее не осталось. Ей и так стоило большого труда повысить голос.

Мать некоторое время молчала, и Лори, слушая треск на линии, почувствовала необходимость заполнить эту тишину.

— Они говорят, что у меня случилось затмение. Что из-за ПТСР у меня случаются периоды, когда я ничего не помню… – Она опустила взгляд на трясущиеся руки и задалась вопросом, а правда ли это руки убийцы, есть ли на них кровь. Но там был третий человек, она абсолютно в этом уверена.

— Лори, я прилечу, как только смогу. – Теперь голос матери звучал устало, покорно, как всегда, когда дочь в детстве что-то хотела от нее. Лори в таких случаях чувствовала себя тяжелым бременем и подозревала, что ее присутствие раздражает Синтию. – Я знала, что этот человек погубит тебя, – добавила она, прежде чем повесить трубку.

Лори вспоминает фотографии, которые показал детектив, фотографии Клэр с полиэтиленовым пакетом на голове, мертвой, в синих пятнах, на диване, и начинает плакать. А она была симпатичной, эта Клэр. Она ни в чем не виновата. И Матильда тоже. Ответственность за случившееся несет исключительно Роберт; он во всем виноват. Только вот его вину придется взять на себя ей. Каким-то образом даже после смерти ему удается наказывать ее. Интересно, получится ли у нее еще раз поговорить с тем детективом, с тем, у которого добрые глаза, с детективом Райли. Он поверил ей, когда она рассказала, что кто-то отнес ее наверх; она видела это по его глазам, поняла по языку тела. Он поверил в то, что она говорит правду. Кто-то подставил ее, но кто именно, остается загадкой.

И она сможет доказать это, ведь так? Они утверждают, что какая-то соседка видела ее. Эта самая Джессика Бартлетт из соседнего дома. Она рассказала полиции, что якобы видела, что в ночь, когда убили Клэр, Лори вышла из дома и села в свою машину, одна, без сопровождения, а потом уехала. Но она-то знает, что никогда не села бы в машину одна. Она не может водить машину самостоятельно. Больше ей такое не по силам. После той аварии. Есть еще ДНК и запись с видеокамеры, как сказал детектив-мужчина; волоски, принадлежащие ей, были обнаружены на месте преступления; есть видео, на котором она звонит в домофон Клэр, а потом заходит в подъезд дома, где та жила. Они часами допрашивали ее, пока она не перестала понимать, что к чему. Они называли ее расчетливой, хладнокровной убийцей, сумасшедшей, одержимой, помешанной на ненависти и мести, детоубийцей.

Лори качает головой, когда надзиратель с лязгом откидывает окошко и ставит на него маленькую белую пластмассовую тарелку с чем-то, что, по предположениям Лори, является едой. Эта масса выглядит неидентифицируемой, не говоря уже о том, чтобы быть съедобной. Есть Лори не может. Они много чего наговорили ей о том, что она якобы совершила и во что якобы превратилась, однако она не может принять это. Да, она устала, но сознание у нее ясное, действие снотворного давно закончилось. Возможно, Моника передаст еще таблеток, когда ей разрешат свидание: «мамины маленькие помощницы». Моника. Неужели в ночь убийства Клэр Мон не слышала, как она уходила и возвращалась? Ведь она спала в соседней комнате. Мон наверняка услышала бы, как она встает, спускается вниз, садится в машину, заводит двигатель… И тут в памяти всплывает нечто, что дико пугает ее, настолько сильно, что она, охнув, резко выпрямляется.