Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 117 – Анна-Лу Уэзерли

По выражению на лице доктора Уэллс я вижу, что она не только не верит в способность Лори Миллс на такое страшное деяние, но и искренне надеется на существование доказательств, подкрепляющих ее теорию.

— Ее отпечатки на ноже, которым был убит Роберт. Ее ДНК нашли в квартире Клэр Райт. Записи с камер видеонаблюдения позволяют предположить, правда неокончательно, что в ночь убийства Клэр Лори поднималась в ее квартиру. Есть мотив… и показания соседки, которая утверждает, что видела, как Лори садилась в свою машину.

— Понятно. – Она тяжело вздыхает. – То есть для Лори все выглядит плохо?

Это риторический вопрос, ответ на который не нужен никому из нас.

— Лори Миллс – жертва многолетнего психологического насилия. Если – и я говорю «если», детектив, так как все еще не уверена, даже несмотря на наличие улик, – это она совершила эти убийства, тогда это огромная трагедия.

— Спасибо за помощь, доктор Уэллс, – говорю я, собираясь уходить. – Имейте в виду: если состоится суд, возможно, вас вызовут в качестве свидетеля.

Она кивает со сдержанной полуулыбкой.

— Конечно.

— Нет. Нет. НЕТ! Вы все неправильно поняли! Это ошибка. Я не убивала Клэр и не пыталась навредить ее ребенку. Я спала. Вчера вечером я легла спать и проснулась только утром. Я никуда не ездила; я никого не видела… Я просто спала… Это ошибка. Вы совершаете ошибку.

Лори Миллс прячет лицо в ладонях, ее пальцы закрывают запавшие щеки. Она качает головой, не в силах поверить услышанному. У нее ощущение, будто она оказалась в сумеречной зоне. Будто кто-то зло шутит над ней или продолжается ночной кошмар. Сначала Роберт. Теперь Клэр. Они говорят, что она убила обоих, что она приехала к дому Клэр и задушила ее полиэтиленовым пакетом, а потом положила ребенка рядом с ней.

Детектив-мужчина принимается раскладывать перед ней фотографии. Агрессия так и искрит в нем. Лори остро чувствует ее.

— Посмотрите на фотографии, Лори. Это Клэр Райт, любовница вашего умершего мужа. Вы убили своего мужа, Лори. А потом поехали и убили его любовницу, ведь так?

Слова звучат не как вопрос. А как осуждение. Как утверждение. Она качает головой.

— Вы поехали к дому Клэр. Вы переговорили с ней по домофону, и она впустила вас. Лори, она знала, что это вы? Что произошло, когда вы поднялись наверх?

Лори продолжает качать головой, плотно обхватив колени. Она смотрит на детектива-женщину в поисках хоть какой-то солидарности. Неужели та верит, что она способна на такое?

— Лори, взгляните на фотографии.

Она не может себя заставить. Она видит их периферическим зрением. Тело Клэр в позе эмбриона… малышка рядом с ней. Она не может смотреть. Не хочет.

— Вы на записи с камеры видеонаблюдения, – говорит детектив-мужчина, – и есть свидетель, который видел, как вы вчера вечером, примерно в десять тридцать, отъезжали от дома Моники Льюис. Как вы можете это объяснить? Расскажите нам.

Лори трет глаза – они саднят, как будто в них песок. Ей не по себе после сильного снотворного, которое ей вчера дала Моника. Она ошарашена и озадачена тем, что происходит, если вообще все это происходит наяву. Она знает, что вчера вечером не садилась ни в какую машину, она в этом уверена. Она бы просто не могла вести ее. И это пугает ее. И Клэр она не смогла бы убить, и тем более причинить вред ребенку. Ребенок ни в чем не виноват. Она не способна на такое. Это какая-то ошибка, ужасная, страшная, безумная ошибка, ведь так?