Книга Горючие вещества, страница 49 – Хонобу Ёнэдзава

Харуёси не раз затевал конфликты в своем любимом баре, и, хотя он всем мешал, не нашлось никого, кто бы питал к нему такую сильную ненависть, которая переросла бы в желание убить. Харуёси всегда пил в одиночестве, один затевал ссоры и один же уходил домой.

Его мастерская Nosue Painting находилась на грани банкротства, и не предвиделось перспектив исправить это положение. Наверняка сейчас, после смерти Харуёси, предприятие продержится не больше месяца. Масару сказал, что в их дом никогда не приходили коллекторы, но у Харуёси были не только долги фирмы, но и личные, общая сумма которых составляла четыре миллиона двести семьдесят тысяч иен. Правда, все заемы были оформлены исключительно в официально зарегистрированных компаниях потребительского кредитования, находившихся под контролем губернатора префектуры Гумма или директора финансового бюро. Трудно поверить, что Харуёси убил кто-то из них из-за невозможности расплатиться с долгами, не прибегнув перед этим к обычным мерам взыскания.

В целом складывалась довольно странная ситуация. Живя в старом районе и занимаясь ремеслом, которое обычно предполагает достаточное количество постоянных клиентов, Носуэ Харуёси не завел ни с кем приятельских отношений. Единственным известным исключением из этого правила, о котором стало известно полиции, были его отношения с Миятамурой Акихико.

Детектив, направленный по адресу, полученному от владельца Izawa Sports, сообщил по телефону, что Миятамура уже переехал. По данным регистрационного учета выяснилось, что он перебрался в другой район Такасаки. Детектив сказал, что продолжит его поиски.

Кацура распорядился еще раз тщательно проверить всех, кто хоть что-то мог знать об отношениях между Носуэ и Миятамурой. И во второй половине дня позвонил его подчиненный Сато. Когда Кацура поднял трубку, тот в своей спокойной манере доложил:

— Шеф. Мать Носуэ Харуёси вспомнила имя Миятамуры.

— Мать Харуёси, говоришь?

Кацура взял со стола анкету. Мать Харуёси звали Юко, ей было восемьдесят два года. Она нуждалась в постоянном уходе второй категории^[16] и жила в доме престарелых «Фукадзава». С учетом этих обстоятельств у нее могли быть проблемы с памятью и мышлением.

— Насколько ее словам можно верить?

Доклад был подвергнут сомнению, но в голосе Сато не прозвучало ни тени обиды:

— Не знаю. Я услышал от нее связную историю, вот и докладываю.

Это значило, что о достоверности истории должен судить сам Кацура. Он придвинул к себе блокнот и ручку.

— Хорошо, говори.

— Госпожа Юко сообщила, что Харуёси однажды поделился с ней историей о том, как спас человека в горах. Он говорил, что того звали Миятамура и что он испытывал перед ним такую благодарность, что готов был сделать все, что Харуёси ни попросит.

Кацура даже не стал делать записи. Все это было уже известно. Сато продолжил:

— Госпожа Юко заявила, что после этого Масару стало спокойнее.

Кацура на мгновение задумался. Почему Масару почувствовал облегчение, когда Харуёси сблизился с Миятамурой? Вроде бы все логично, а вроде и нет.

— В каком смысле?

— Не знаю. Но еще она сказала, что всегда переживала из-за неумения Масару общаться с людьми. Говорила, что вот бы рядом с ним оказался кто-то хороший, чтобы внук общался с ним и чувствовал себя в безопасности. Но неясно, была ли это ее собственная мысль или же она просто пересказала слова Харуёси.