Книга Шпионские игры, страница 104 – Артём Март

— Значит так, — сказал Наливкин, горделиво приосанившись и глядя в листик, вырванный из своего блокнота, — соревнования у нас будут хоть и дружеские, но серьезные. С огоньком и применением солдатской смекалки, так сказать. Участвуют все желающие. Огонь будем вести из пистолета. За правила, которые мы так долго в спорах и жестоких прениях составляли, объявляю благодарность товарищам капитанам Тарану и Жукову.

— Саша, — шепнул мне Уткин, жующий остывший шашлык, — а ты участвовать будешь?

Вася не застал начала нашего «пикника», потому что был в дозоре на левом фланге. Вернулся он только тогда, когда офицеры, собравшись в кружок и что-то выписывая на листочке, сочиняли правила. Забавно, что Пуганьков оказывал им активную помощь в этой сложной мыслительной деятельности — он служил столом. Лейтенант немного нагнулся, и Наливкин, прислонив листочек к его спине, аккуратно выписывал в него все, по его мнению, мудрые идеи. Время от времени карандаш рвал бумагу и колол несчастному Пуганькову спину. Тогда Наливкин обязательно говорил замполиту:

— Ну че ты, товарищ лейтенант? Стой спокойно! Не видишь? Пишу!

— Ну так что? Будешь? — спросил любопытный Вася.

— Посмотрим, — ухмыльнулся я.

— Значит так, — продолжал Наливкин, уставившись в истыканный и исчерканный листик, — участникам придется пройти «Три круга чести»! Первый круг — «Тихий дозор». Стрельба с расстояния двадцати пяти метров по неподвижной цели. Поясняю для особо одаренных — роль цели выполняют стеклянные бутылки от сильногазированного, но безалкогольного, что, кстати, прискорбно, напитка под названием «Детское шампанское» производства Тбилисского завода безалкогольных напитков. Грузинская ССР.

— Названия конкурсов, видать, он сам выдумывал, — шепнул Матузный Малюге и Сагдиеву, что стояли за моей спиной.

— На прохождение первого этапа выдается три патрона, — голосом, подходящим больше для произношения речи на партсобрании, продолжал Наливкин. — Далее, следующий круг — «Ветер с гор». Это стрельба по раскачивающимся на ветру бутылкам с пятнадцати метров. Выдается два патрона. И финальный — «Последний патрон»: стрельба в полной темноте по одиночной, предварительно подсвеченной цели. На это у каждого участника будет одна попытка. Короче, один патрон!

Наливкин замолчал, глянул на небо и задумчиво добавил:

— Думаю, пока до последнего круга дойдем, как раз стемнеет. Так. Что тут еще? Ага! За такие поэтичные названия конкурсов объявляю благодарность самому себе! Потому что я, как вы поняли, их и выдумал!

— Ну я ж сказал, — захихикал Матузный.

— Победитель определяется следующим образом, — тем временем продолжал Наливкин, — попадание в бутылку — один балл. Попадание в горлышко, но таким образом, чтобы бутылка осталась стоять — два балла. Промах, соответственно…

— Три балла! — выкрикнул кто-то из танкистов.

Солдаты дружно заржали.

— Хорошая попытка, боец, — сузил глаза Наливкин, хитро ухмыляясь, — но нет уж, так просто тебе победить не получится. Промах — ноль баллов. Побеждает боец, набравший большее количество баллов. Кто хочет вести учет? Что? Никто?

— Разрешите, товарищ капитан, — скромно сказал Пуганьков, по-школьному задрав руку.

— Разрешаю, товарищ лейтенант. Вот вам карандаш и листик. Там спереди исписано. Ведите учет сзади. Ага.