Книга Шпионские игры, страница 106 – Артём Март

Наливкин полез теперь в карман и достал размякшую шоколадку «Аленка». И она тоже отправилась в сумку. Потом капитан повесил «Командирский паек» на плечо, упер руки в боки. Спросил:

— Ну что? Желающие посостязаться за всю эту красоту имеются?

Дальше начался цирк. Желающих оказалось столько, что офицеры рассудили — если пойдет в том же духе, стрелять будем до утра. Тогда Таран волевым решением поменял правила и предложил жеребьевку. Предполагалось, что от Шамабада, танкового взвода и спецназа будут выступать по три бойца. То есть соревнования будут не одиночными, а командными. Причем договорились так: чья команда наберет больше очков, те в полном составе и признаются лучшими стрелками среди всех присутствующих и получат право разделить паек между собой.

Тогда в вещмешок насыпали автоматных гильз по числу желающих в каждой из трех команд. Причем три гильзы Наливкин пометил ножом — нацарапал крестик на боку каждой. Погранцы с придыханием тянули свои гильзы. Участвовать выпало Семипалову, поваренку Гие Горицавии, уже месяцев десять не державшему в руках огнестрельного оружия, и мне. Команда у меня была, скажем прямо, так себе. Ну да что делать?

Из «каскадовцев» стрелять выпало Ефиму Маслову, Зваде и Малинину. Азартный Наливкин, кстати, чуть не первым из «Каскада» полез тянуть гильзу и очень расстроился, когда достал простую, без крестика.

Танкистов представлял уже упомянутый мною лейтенант Фрундин, а также сержант Фролов и сам капитан Жуков. Нужно было видеть завистливый взгляд Наливкина, с которым он поглядывал на нордически спокойного Жукова, готовившего к стрельбе свой «Стечкин».

Офицерам разрешили вести огонь из личного оружия. Остальным полагался один пистолет на всех — тоже «Стечкин», но уже принадлежавший прапорщику Черепанову.

Первый тур прошел гладко. Каждый из нас, даже Гия, сбил все три бутылки. А вот у «каскадовцев» дела обстояли хуже. Звада решил выпендриться и стал стрелять из положения лежа. Когда две из трех его пуль попали в «молоко», спецназовцы взмолились, чтоб он встал и не позорился.

— Стреляй! Как человек стреляй, еп твою налево! — орал на него распереживавшийся Наливкин.

Звада показал чудеса стойкости и не поддался на уговоры товарищей. Остался лежать. Надо ли говорить, что и последний его выстрел ушел в молоко. Благо, неудачу Звады сгладил Маслов. Лейтенант, к слову, сходил на заставу и притащил оттуда свой трофейный «Вальтер», из которого и вел огонь. Причем все три пули он положил точно по горлышкам бутылок, да так, что ни одна из них не упала со своего места. Таким образом, первый тур мы все прошли с равным счетом.

На втором проблемы начались уже у нас. Вернее, казалось, что начались. Семипалов разнервничался и промазал по висящим на лесках бутылкам. Каково же было всеобщее удивление, когда вторая его пуля, непонятно каким образом… обрубила провод, на котором висели наши импровизированные мишени. Провод щелкнул, и обе бутылки сорвались, разом разбившись о железный столбик бывшего турника.

В тот же самый момент начались споры:

— Нечестно! Пусть перестреливает!

— Ну разбил же⁈ Разбил! Чего нечестного-то⁈

— Так дважды же промазал!

Все солдаты принялись ругаться, доказывая каждый свою точку зрения. Офицеры, как им и полагается, пресекли беспорядки.