Книга Шпионские игры, страница 103 – Артём Март

— Дед красный как рак, весь в мыле и давай нам орать: «Шайтан-арба!» А за ним еще двое — тоже в чем мать родила, только в чалмах. Один даже с мочалкой в руке — видимо, думал, что ею гранату отбить можно!

Все вокруг заржали. Даже редко улыбавшийся в последнее время Таран рассмеялся в голос. Черепанов и вовсе чуть не поперхнулся шашлыком.

— Оказалось, это была единственная баня на три кишлака. Душманы ее топили раз в неделю, по очереди. А пар — ну, так нормальные люди парились, а не порох сушили! — смеясь в голос, закончил Наливкин.

Солдатское, да и что греха таить, офицерское ржание грянуло еще громче. Когда все просмеялись, Наливкин вздохнул. Отпил кваса из помятой алюминиевой кружки. Потом добавил:

— А знаете, че самое позорное? Потом пришлось извиняться. Потому что старик этот мыльный оказался бывшим красногвардейцем. Он в двадцатые годы с Буденным воевал. Так он нам потом еще два часа матом лекцию читал. Мол, вот Красная Армия по баням почем зря не палила. Не то что Советская.

— Это еще вам повезло, товарищ капитан, что промахнулись! — добавил Матузный, выбирая в тазике кусок мяса пожирнее. — А так вам бы тех афганцев пришлось бы не умасливать, а по кусочкам собирать!

— Ага! — Малюга показал немного кривоватые зубы в улыбке. — Если б чуть поточнее стреляли!

Погранцы с танкистами снова заржали, но уже сдержаннее.

— Это ты че, боец, — сощурившись язвительно, сказал Наливкин, — считаешь, мы косые, что ли?

Смех стих. Малюга поменялся в лице да так и остался сидеть с печеной картошкой, наколотой на нож. Таран мрачно на него посмотрел.

— Ну мои бы ребята точно не промахнулись, — прервав тишину, ухмыльнулся командир танкового взвода Жуков. — И извиняться не перед кем бы не пришлось. Одна воронка — и никаких свидетелей.

— Это ты на что намекаешь, товарищ капитан? — хмыкнул ему Наливкин. — Тоже думаешь, что мои ребята стреляют так себе?

— Я опираюсь исключительно на ваш рассказ, товарищ Наливкин, — деланно официально ответил Жуков.

— Я бы тоже никогда не подумал, что пренебрежение огневой подготовкой может солдатские шкуры спасти, — проговорил Черепанов, проверяя новую партию шашлыка на готовность своим ножом.

— Так. Все, — Наливкин не выдержал и поднялся. Достал из кобуры на ремне свой наградной ПМ.

Все затихли. Уставились на него. Я, отрезая Булату очередной кусок мяса, вопросительно приподнял бровь. Пес, заинтересовавшись резким движением капитана, поднял голову, навострил уши.

— Косые мы, значит? Да? Короче, так. Объявляю соцсоревнование по стрелковой подготовке, — задорно проговорил Наливкин. — Кто кого, так сказать, по мишеням перестреляет.

Офицеры принялись удивленно переглядываться. Солдаты зашептались.

— Стрелять будем на интерес. Какой? А вот щас и порешаем, — Наливкин ухмыльнулся, повел по всем присутствующим хитроватым взглядом. Потом добавил: — Или че, товарищи? Зассали? Только языком трепать умеете?

Бутылки из-под детского шампанского мерно покачивались на легком вечернем ветру. Их привязали леской к отработавшей свое нити от Системы. Нить же, в свою очередь, натянули между двух железных и ржавых столбов, оставшихся здесь от турника. Еще несколько бутылок расставили на гниловатой перекладине остатков «сломанного моста». Эти столбы — все что осталось от старой тренировочной площадки, что когда-то находилась у заставы. Теперь в этом месте, немного правее, устроили стрельбище, удачно упирающееся под глиняный вал кручи, уходящей выше, к растущим на ней одичавшим сливам.