Книга Второй шанс для Лекаря. Том 6, страница 15 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Во-от, — удовлетворённо протянул барон. — Помнит. Тело, оно не голова, оно науку не пропивает. Стрелок из тебя, врать не стану, никакой, да тебе и не надобно. Ты, главное, доставай его так, как сейчас встал. Кто понимает, тот поглядит и свяжется с тобой в последнюю очередь. А кто не понимает, тому и пуля мимо уха наука.

— Спасибо, Пётр Кузьмич.

— Носи. — Барон захлопнул ящик и вдруг проворчал, глядя в сторону. — Отцу твоему я отпишу, что вооружил тебя честь по чести. Пусть знает, что слово моё при мне.

Вечер докатился до чая, и за чаем составилась партия.

Готье расставил шахматы, Сергей уселся рядом судьёй, и первые ходов десять мы сделали молча. А потом Лука Осипович двинул слона и сказал, не поднимая головы, тем ровным тоном, каким он говорил самые серьёзные вещи.

— Мсье. Дозвольте два урока в дорогу. Не лекарских. Походных. От человека, который спал на земле дольше, чем на кровати.

— Слушаю, Лука Осипович.

— Урок первый. Сушите ноги. — Он поставил слона и поглядел на меня. — Всякий вечер, что бы ни было, сапоги долой, ноги к огню, портянки сушить. Солдат, у которого гниют ноги, уже не солдат, а вы этого в первую же неделю увидите столько, что забудете про французов. И второй урок. Воду в походе пьют не ту, что чище на вид, а ту, что кипела. Любую иную считайте отравой, какой бы прозрачной она ни была. Я видел, как эскадрон, не потерявший ни человека в деле, за неделю слёг от одного ручья.

Готье был умён. И говорил мне ровно то же, что я когда-то рассказывал Сергею Бутурлину. Но я не стал умничать. Лишь благодарно кивнул.

И правда был благодарен своему другу за эти советы. Ведь они, не будь я человек из двадцать первого века, были и в самом деле бесценны.

— А путь-то ваш каким трактом ляжет? — спросил Сергей, переставляя за меня пешку, которую я держал и не ставил. — Гвардию, толкуют, поведут на Ригу. Свидимся мы там с тобой или разминёмся?

— Как Виллие положит, — ответил я. — Он сказал: Вильна, Гродна, а дальше как Бог и Бонапарт. Ежели твой полк через Вильну пойдёт, ищи госпиталь, где меньше всего кричат. Там я и буду.

— Где меньше всего кричат… — Сергей хмыкнул. — Запомню.

— Про воду он тебе дело говорит, — вставил он же, воротясь к разговору. — У нас под Аустерлицем половина маялась животами раньше, чем увидела француза. А я чай, что ты своей белой солью и воду чистить станешь?

— Стану, — сказал я. — Крупинку на ведро, размешать, дать постоять. Вкус будет аптечный, зато живот целый. Я вам обоим ещё и в бумаге это распишу.

— Аптечный вкус… — Сергей сморщился. — Ну, за такое солдаты тебя не полюбят.

— Полюбят к весне, — возразил Готье, снимая мою пешку. — Когда сосчитают, кто дожил. Солдат, мсье Серж, любит не того, кто вкусен, а того, при ком живут. — Он помолчал и добавил без всякого перехода, тем же тоном. — И последнее, мсье. Про того, с кем вы все собрались воевать. Бонапарт пленных врагов не запирает. Он их вербует. Поляки уже сейчас идут к нему полками, за обещание отчизны. Помните это, когда станете глядеть на карту. Против вас не одна Франция. Против вас все, кому он что-нибудь пообещал.

Он сказал это спокойно, как говорят о погоде, и над доской ненадолго повисла тишина. Сергей перестал улыбаться. А я отметил себе эти слова туда же, куда откладывал всё самое важное, и подумал, что учитель французского только что дал мне урок стратегии, какого не дал бы иной генерал.