Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 81 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Как выглядит вызов на ковёр, я знал. Там другой писец, другие слова, и второго листа рукой хозяина там не бывает. Это было приглашение. И вместе с тем что-то ещё, чему я пока не подобрал имени, и это занимало меня сильнее всего остального.

Пятница. У меня было четыре дня.

Я вернулся к столу, убрал оба листа под рапорт Штосса, рядом с неотправленным письмом к брату.

Лёг, не гася свечу.

Но перед сном думал ещё много. Что ему нужно. Что он предложит. Что я скажу про эфир и о чём промолчу. С чего начну разговор и где остановлюсь.

Свеча догорела сама. Я этого не заметил.

* * *

Наутро в Мариинской меня перехватили прежде, чем я дошёл до своего отделения.

Служитель доложил, что Карл Фёдорович Мейер просит пожаловать к нему, как только я явлюсь. Я свернул к кабинету Мейера и по дороге прикидывал, о чём пойдёт речь. Старший лекарь звал меня к себе редко, чаще заходил сам, по-соседски, и от перемены этой у меня между лопаток поселилось нехорошее ожидание.

Мейер сидел за своим столом, заваленным бумагами многолетней выдержки, и при моём появлении поднялся, чего за ним прежде не водилось.

— Голубчик, — он взял мою руку двумя своими и подержал, — поздравляю. От души поздравляю, и прошу верить, что от души.

— Благодарю, Карл Фёдорович, — я сел, куда он указал. — Только чувствую, что звали вы меня для другого.

Старик опустился обратно в кресло и некоторое время перекладывал с места на место чернильницу, и я ему не мешал.

— Для другого, — согласился он. — Я, голубчик, буду говорить как есть, ибо в мои годы иначе говорить уже поздно. Когда пошли разговоры про новую должность, я решил, что придумали её под то, чтобы подвинуть меня. Тихо, вежливо, как у нас умеют. Сперва сверхштатный, потом штатный, а там и Мейера на покой, спасибо за службу. Я, признаться, целую неделю с этим ложился и вставал.

Вот оно что. Я поглядел на него и увидел, чего не замечал за поздравлением. Старик высох за эту неделю, и воротник стал ему просторен.

Он боялся, что я сдвину его с должности. Но у меня такого и в планах не было!

— А после ко мне зашёл Михаил Михайлович, — продолжал Мейер. — И передал, что место старшего лекаря вам предлагали прежде всякой новой должности. И что вы отказались. Сами. Оттого и провели вас сверхштатным, с особым отделением. Это правда, голубчик?

— Правда, — ответил я. — И прибавлю к ней ещё немного, чтобы вы больше с этим не ложились и не вставали. Ваше место мне не надобно, Карл Фёдорович. У меня своё отделение, свои обозы и своих забот на три жизни вперёд. А в вашем кабинете мне нравится бывать гостем. Гостем и останусь. Более того, я вас уважаю. До неприличия уважаю. Вы мне здорово помогли, когда я только начинал свой путь. И таких людей, как вы, я не предаю.

Мейер снял очки со лба, поглядел на них, надел обратно. Потом рассмеялся, тихо и с явным облегчением, и смеялся он, как я понял, над собой.

— Старый дурак, — сообщил он мне доверительно. — Неделю не спал. Знаю ведь, как в разные больницы приходят умники. Всякий приходит переворачивать медицину, а через год либо уходит, либо творит какую-нибудь дрянь. Я и вас в этот ряд записал когда-то, грешен. А вы, изволите видеть, остались. И медицина, что характерно, поворачивается.

— Поворачивается, когда её поворачивают числами, — сказал я. — Одному мне её не повернуть, Карл Фёдорович. Оттого у меня к вам просьба и встречное слово.