Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 3»
|
— Нет, господин Салтыков. — Он даже ладонью по прилавку пристукнул. — Вот тут нет. Сколько лет уже моё имя стоит на чистом товаре. Прознает кто, что Лемке варит из порченого гнилья, из того, что другие выбросить в канаву уже были готовы… Нет. Тут моему имени конец. Аптекарь без имени хуже аптекаря без… без аптеки! — Адам Васильевич. А что мы с вами продаём? — парировал я. — Кору? — Соль хинную продаём… — Соль. — Я выложил на прилавок нашу склянку с клеймом. — Всё верно. Мы продаём белую чистую соль. Под нашим клеймом и с нашей пробой. Покупателю нет дела, из какого мешка она вышла, — подметил я, — ему есть дело, горит ли она голубым и снимает ли жар. Проба у нас печатно объявлена, подделать её нельзя. Мы занимаемся честной химией, продаём чистый товар. А откуда он извлечён — вопрос десятый. Сами подумайте! Мельник ведь не стыдится, что зерно его в поле под дождём стояло, коли мука вышла белая! Лемке взял склянку, повертел, поглядел на клеймо. Спор в нём ещё шёл, я видел это по бровям, но он уже был готов сдаваться — Про мельника вы это только сейчас придумали, — проворчал он. — Сию минуту и придумал, — сознался я. — Но разве я не прав? — Правы. И придумали складно… — Он поставил склянку и вздохнул. — Хорошо. Но пробовать партию буду сам, всякий мешок, и что не даст чистой соли, то в печь, на моих же глазах! Вот поэтому я и работаю с Лемке. Любой другой аптекарь за предложенную мной сумму согласился бы сделать всё, что угодно. Этот же стоял на своём. Хоть и был порой неправ, но отстаивал своё мнение, поскольку боролся за здоровье людей и за своё доброе имя. — Согласен с вами, Адам Васильевич. Выходит, договорились, — заключил я. Дальше он долго молчал. Потом взял перо, подвинул счёты и принялся считать, и я его не торопил. Он считал по-немецки основательно, костяшки щёлкали в тишине пустой аптеки, и с каждым щелчком лицо его делалось всё серьёзнее. — Вы понимаете, что вы предлагаете, господин Салтыков? — спросил он наконец, не поднимая головы. — Такого не делает никто. Ни в Петербурге, ни в Москве. Аптека варит лекарство по рецепту, на одного больного. А вы хотите варить его пудами, вперёд всякого рецепта, на больных, которых мы с вами в глаза не увидим. — Именно так. — Этому даже названия нет. — Будет название. — Я усмехнулся. — Осенью, помните, мы с вами рванули с хинином. Галопом! Так вот это, Адам Васильевич, ещё не бег был. Бег начинается нынче. Он пока не понимает ничего о фармпроизводстве. Но именно это я и хочу создать. Да, я мог бы переехать на эти деньги от Бутурлиных, начать снимать себе жильё или приобрести что-то ещё, но… Зачем? Лучше уж подождать. Вложиться, и тем самым изменить историю. Эта идея куда лучше, чем затея — спускать деньги на всякую ерунду. Лемке отложил перо. — Тогда считаем по-новому, — сказал он. — Старое дело, склянки наши, остаётся как было. Варка и аптечное имя мои, наука и проба ваши, доход пополам, тут ничего не поменялось. А завод… — он пристукнул ладонью по листу, — завод дело иное. Деньги в нём ваши, все до рубля, стало быть, и риск весь ваш. Ежели прогорим, я потеряю пристройку и покой, а вы полторы тысячи. Потому с завода вам две доли, мне одна, и не спорьте со мной, господин Салтыков, я счёт веду много лет и чужого не брал ни разу. Начну на старости так делать — Бог накажет. |