Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 26 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Загляну, — пообещал я.

Мейер скрылся в перевязочной, а Никитин активно потёр руки. Я не ошибся, его съедало любопытство. Он явно уже обо мне наслышан. И теперь больше всего походит на кота, которого оставили приглядывать за сметаной.

— Ну-с, господин сверхштатный, — объявил он. — Идёмте, всё покажу. У нас тут, доложу я вам, не больница, а целое государство. Со своими министрами, своими податями и… даже со своими разбойниками!

— И кто же у вас разбойники?

— А вот дойдём до перевязочной, сами увидите, — пообещал Никитин и зашагал вперёд, не оглядываясь.

Я двинулся следом. День продолжал выдавать сюрпризы, и что-то мне подсказывало, что свой запас он ещё не исчерпал.

Государство Никитина начиналось сразу за поворотом коридора.

— Вот, извольте видеть, мужские палаты, — он распахнул одну дверь, вторую, третью, и в каждой тянулись знакомые ряды коек. — Всего у нас две сотни кроватей. Месяц назад открывались с пустыми, а нынче уже за полторы сотни занято. К зиме, помяните моё слово, в коридорах класть будем.

— Отчего так быстро?

— А оттого, что даром! — Никитин поднял палец. — Лечим за счёт государыни Марии Фёдоровны, с бедного люда ни копейки не берём. Вы по городу пройдитесь, поспрошайте, где ещё такое видано. То-то же! Вот и везут к нам со всех концов — кто на телеге, кто на закорках.

Я шёл за ним и переводил услышанное на язык моего времени. Бесплатная больница для бедных, тысяча восемьсот пятый год. У нас это назвали бы государственной программой и вписали бы в отчёты. Здесь это называлось милостью государыни, и очередь к «милости» росла ничуть не медленнее, чем в какую-нибудь районную поликлинику двадцать первого века.

— Женская половина в том крыле, — Никитин махнул рукой в сторону дальней лестницы. — Туда без нужды не суёмся, там свои порядки и своя надзирательница. Строга, как гренадёр. Это, считайте, соседняя держава.

— А правит всеми кто?

— Над всеми лекарями главный врач поставлен, Михаил Михайлович Робек. Швед, как у нас заведено. Человек, доложу я вам, легендарный, с самим Биллингсом девять лет по Чукотке ходил, оспенными на Камчатке занимался! Только он тут наездами бывает, за ним и Гатчинский госпиталь остался. Так что на месте всем лекарским правит Карл Фёдорович, — он выдержал паузу, постарался сдержанно зевнуть, после чего продолжил. — Хозяйством заведует смотритель. Дрова, каша, бельё — всё через него. С ним, к слову, дружите: кто со смотрителем в ссоре, у того в палатах зимой холодно. Ну а лечим мы. Лекарей при больнице восемь, да дюжина подлекарей при нас.

— Подлекари у вас откуда? — спросил я. Случай узнать устройство этой кухни сам шёл в руки, и упускать его я не собирался.

— Из госпитальных учеников всё больше. Которые в академию не пробились или с курса сошли, — Никитин пожал плечами. — Перевязать, клистир при запоре поставить, подежурить ночь — это их хлеб. Руки у них лекарские, а вот голова не у всякого. Я ведь и сам таким начинал, потом в Медико-хирургическую выбился.

— В академию?

— В неё. Семь лет как учреждена, своих лекарей наконец растить начали, не всё же из немецких земель выписывать, — он покосился на меня и понизил голос. — Вы только Карлу Фёдоровичу не передавайте. Он у нас немец правильный, обрусевший, но за своих обидеться может.