Книга Молот Тельхинов, страница 135 – Дмитрий Емец

— Недурственный удар щупальцем! – похвалил себя Герцог. – Не поверите, но я так деревья валил.

— Вы что, перешли на сторону добра? – недоверчиво спросил Кузя.

— Ни в коем случае, – ответил Герцог. – Я на своей собственной стороне. Где моя выгода – там и моя сторона. Это Мировуд тридцать раз на дню переходил то туда, то обратно.

Вновь превратив щупальце в руку, Герцог осторожно подобрал нож и рассёк на пленниках путы. Нож разрезал путы легко, точно они были сплетены из нитей влажного тумана.

— Хороший нож… – похвалил Герцог. – И да, с того момента, как мы ступим на берег, мы опять враги. Пока же перемирие!

— И давно вы поняли, что Мировуд не поможет вам вернуть герцогство? – спросила Тень.

— Сомневался давно. Но окончательно убедился только теперь. Не хочу слишком уж приближать день и час Рагнарёка!

— А вот это напрасно! – раздался хриплый голос.

Мировуд перевернулся на спину, лежал и улыбался. Герцог метнулся к нему. Рука волхва, не выпустившая посох, дёрнулась. Посох выбросил поток искр, обратившийся в тонкий алый кнут. Кнут, как змея, обвил ногу, а потом и всё тело Герцога. Щупальца древневидлы и кнут сплелись в схватке.

Мировуд уже вскочил на ноги. Посох продолжал метаться в его руке, порождая всё новые искры, которые жалили Тарараха и Рюрика. Ловкая Тень пока уклонялась от них, швыряя в Мировуда всем, что попадалось под руку.

— Давай разом, варяг! – заорал Тарарах, повисая у волхва на спине. Рюрик собрал всю свою могучесть в кучку и, подкатившись снизу, опрокинул Мировуда на землю. Размахивать посохом он теперь не мог, однако и торжествовать победу было рановато. Могучие Рюрик и Тарарах едва вдвоём удерживали волхва. Они пыхтели, вцепившись ему в руки и в ноги. Единственное, чего у них не получалось, это отобрать у него посох.

Наконец Мировуд перестал барахтаться.

— Ну всё. Поигрались и хватит! На эпическую битву это всё равно не тянет! – произнёс он с сожалением.

Алая змея перестала извиваться, развернулась и деловито поползла по посоху. Пока змея ползла, она утолщалась и превратилась в огромного удава. Удав обвил Рюрика и Тарараха и лениво отбросил их в сторону.

— Уф! Сколько магии на вас истратил. Пару древних чудил уж точно. Любой стожар осудил бы меня за такую расточительность. Буквально за несколько капов мог бы вас прикончить. Но пора!

Мировуд выдохнул. Из его дыхания вновь возник прозрачный грустный человечек, который по воздуху зашагал к ножу.

Кузя по-прежнему прижимал к себе дрожащую Фиолю. Рука Фиоли, слепо шарившая вокруг, запуталась в кожаном шнурке у него на шее. Освобождая её руку, Кузя нащупал кусок янтаря. Внутри янтаря застыл многолапый паучок, покрытый красными ворсинками. Несколько мгновений Кузя бессмысленно глядел на него, пока в памяти не вспыхнуло: «Стоглазий. Залипший в янтаре паук, растягивающий время». Кузя сорвал шнурок с шеи и, не размышляя, как освободить паука, вместе с янтарём запустил в Мировуда. В этот бросок Кузя вложил всю силу. Он громко крикнул, привлекая внимание волхва. Мировуд, решивший, что Кузя швыряет в него по меньшей мере куском скалы, махнул посохом, сформировав защитный барьер. Поток магии из молочного камня встретился с янтарём и мгновенно растопил его. Конечно, он сжёг бы и стоглазия, но маленький паучок сумел себя защитить. Его окутало зеленоватым сиянием. Сияние это охватывало лишь часть пещеры, но на этом пространстве время сгустилось, став плотным, как стекло. Застыл расплавленный янтарь и его капли, падавшие на землю. Застыл Мировуд с искажённой улыбкой. Застыли искры из его посоха. Кузя не мог ни моргнуть, ни вдохнуть. Все они замерли вместе со временем. Как же это страшно! Колесница времени несётся дальше, дребезжа колёсами, а ты сидишь на дороге, в пустоте, и только и можешь, что провожать её беспомощным взглядом.