Книга Молот Тельхинов, страница 136 – Дмитрий Емец

И по этой остекленевшей жизни, замершей в стоп-кадре, окружённый сиянием, целеустремлённо полз маленький паучок. Его не заботил барьер из раскалённой магии. Всё это работало только во времени, а паучок был его единственным властелином. Паучок подполз к Мировуду и укусил его в шею. Сразу после этого зеленоватое сияние погасло и время ожило. Мировуд схватился рукой за место укуса, пытаясь раздавить быстро уползшего паучка. Сделал несколько шатких шагов, слепо зашарил руками, прошептал пару проклятий и рухнул.

— Готов! – констатировал Тарарах. – Как ты его ухлопал, Кузя?

— Это Стоглазий. Я не хотел… просто бросил янтарь!

Питекантроп уважительно кивнул. Он был наслышан про Стоглазия. Потом покосился на прозрачного человечка. Душа Мировуда не могла решиться: идти ей к телу или к ножу. То шагала к колодцу, то мучительно простирала руки к телу. Кузе было жалко душу. Словно что-то живое и искреннее – частица вечного света – досталось глупцу и страдает.

Ещё несколько секунд душа колебалась, потом сделала шажок. Ещё шажок. И наконец с явным облечением вновь скользнула в Мировуда. Рука волхва слабо шевельнулась.

— Кажется, он жив! – воскликнул Тарарах.

— Не может быть! Яд стоглазия убивает всех, включая нежить, – возразил Кузя.

— Тут есть тонкость, – отозвался питекантроп. – Некромага нельзя убить, потому что он уже мёртв. Но и мёртвым как таковым он не является! В общем, что-то среднее.

— То есть Мировуд выживет?

— Похоже, да. Даже стоглазий не сможет его надолго остановить. Но посох у него лучше забрать! – Герцог потянулся к посоху, но одумался и спрятал руку за спину.

— Нет, не получится! Как дотронуться до посоха, которого может коснуться только волхв?

Тень шмыгнула носом. И было это шмыганье № 6. Победительное во всех смыслах, но несколько затаённое. В шмыганье этом прочитывалось: я великая, спору нет, но в данный момент готова это не обсуждать.

— Моё племя часто применяет интересную магию. Соседние вожди имеют неприятную привычку заговаривать сундуки и ларцы, чтобы они узнавали лишь хозяина и отхлопывали пальцы всем посторонним.

— У вас что, племя жуликов? – поинтересовалась Фро.

— Нет! Но в голодные зимы моё племя предпочитает не нервировать соседей занудными просьбами отсыпать полмешка пшеницы. Если они добрые, то и так дадут. А если злодеи и жмоты, то лучше их не волновать! – отозвалась Тень.

— Знакомо! – кивнула Фро. – Когда я в детстве украла котелок каши у Фредди Большие Зубы, тоже не стала его будить. Видно же, что человек устал, раз спит в обнимку с пилой. И каша была пригоревшей. Я когда возвращала котелок, так ему и сказала: «Заруби себе на носу: готовить ты не умеешь!»

— И что Фредди?

Фро ухмыльнулась.

— Фредди сидел тихо, как зайчик. Торжественно обещал научиться. Правда, со мной были Рыня Трескуха и три её сына. Потом Фредди всё-таки сожрали, но не в тот день.

— Проникновенный рассказ! Начинаю люто любить Костянку! – одобрила Тень.

Она подошла к Мировуду, расправила ему пальцы на правой руке и, коснувшись ладони, что-то тихо зашептала. Их ладони слились воедино, точно склеились. Это был древний заговор, слова его были неразличимы. Легко было представить, как Летучие Мыши шепчут его ночами, пробираясь между спящими воинами в хижине вождя. Закончив шептать, Тень протянула руку к посоху. Это был новый жест, раздражительный и требовательный, не свойственный прежде вкрадчивой Тени. Тень не просто похитила у Мировуда его прикосновение, но и сама двигалась теперь, как некромаг. Посох послушно лёг к ней в руку. Тень удерживала его с трудом.