Книга Ночная охота, страница 148 – Александра Кристо

Я в напряжении сглотнула.

И стиснула зубы:

— Да будь ты проклята.

Я плюнула кровью ей в глаза, и мой отец – точнее, Богиня, нацепившая его лицо, – дернулся назад, сшибая меня на землю.

Секунда, и я выхватила кинжал Сайласа, всаживая его прямо ей в стопу.

Исорропия лишь рассмеялась, возвращая свое настоящее лицо.

— Это не было похоже на смертельный удар, – поддразнила она.

— А он и не должен быть таким.

Мне нужна была только кровь, чтобы высосать силу монстров. Кровь коварной вампирши Сапфир и банши Вэйл. Все, что оставалось на этом кинжале, я подносила к губам, возвращая свою магию.

Я вырвала кинжал из ноги Исорропии и прежде, чем она спохватилась, попробовала кровь на вкус.

Исорропия побледнела, осознав, что я сделала.

— Ай ты, маленькая…!

Но слишком поздно.

Я поднялась на ноги, ощущая, как оставшиеся силы возвращаются ко мне. Мои вены зажглись, магия растекалась по телу. Казалось, я могла взорваться от всей этой мощи.

Бессмертие ушло, но остальное… Остальное, утраченное однажды, снова было со мной.

Последняя из Нефасов обрела свою целостность.

Вся сила моей семьи циркулировала внутри меня.

Я пробудилась вновь.

— Ты хотела страха? – с вызовом обратилась я к Богине. – Я покажу тебе страх.

Это не составило труда. Все, чего страшилась Исорропия, лежало на поверхности ее сознания, еле-еле замаскированное в тумане гнева и ненависти.

Она боялась, что ее свергнут.

Она боялась, что ее захватят.

Она боялась, что ее забудут.

Я горячим клеймом выжигала эти образы у нее в сознании, давая им разрастаться и множиться повсюду. Страх угаснуть, умереть после стольких лет бессмертной жизни и наконец ужас оттого, что никто не потрудится вспомнить о ней.

— Прекрати! – закричала Богиня.

Но я не послушалась.

Мои глаза побелели, а кожа вновь стала голубой, пока страхи захлестывали жертву.

Я не чувствовала ненависть и отчаяние, как с тем человеком, пытавшимся навредить Тристану. В этот раз все было иначе. Я делала то, что необходимо, чтобы спасти моих друзей и весь мир.

Ради того, чтобы никто больше не страдал, как моя семья.

Страх Богини не насыщал меня, как грандиозный пир. Я позволяла ее кошмарам улетучиться, едва они сбывались.

Я пообещала забыть Исорропию в тот самый момент, когда ее не станет.

Ее волосы побелели, и она протянула ко мне трясущуюся руку. Последняя попытка ухватиться за жизнь перед тем, как навсегда исчезнуть.

— Я не уйду одна, – пригрозила она.

Чернота просочилась из кончиков ее пальцев и выстрелила прямо мне в сердце.

Успев заметить, как Богиня рассыпалась на части, я сама провалилась во тьму.

Мир зарябил и исчез.

Когда все вернулось на круги своя, я была дома.

На ферме у полей с маргаритками, где мы жили с родителями. Там, где воздух пах свежими яблоками, которыми мы кормили лошадей.

Мама и папа стояли на кухне и улыбались мне. Их окутывало сияние бесконечного света. Он струился от их улыбок, мягкий и согревающий. Фигуры родителей тускло мерцали передо мной, их души будто пытались задержаться еще ненадолго.

— Вы ведь и вправду здесь, – спросила я. – Это не иллюзия?

Мама покачала головой.

— Ничто не исчезает безвозвратно, – ответила она. – Особенно люди. Мы живем внутри тебя всегда, и крошечные частички наших душ вложены в твою.

Папа обошел кухню и опустил руку мне на плечо. Его прикосновение освободило вздох, который я сдерживала годами. Вздох облегчения от осознания того, что он не ушел насовсем.