Книга Повелительница Рун, страница 55 – Торстен Финк

Повелитель ведьм разрешал многим поколениям слуг входить в свою темницу, он видел, как они, бледнея и дрожа, впервые приходят сюда, как долгие годы, десятки лет постепенно обуздывают страх, пока наконец никогда больше не возвращаются и их сменяют другие. Они были слабы, смертны, да, смешны, но у всех них было одно преимущество: они могли выйти из круга заклятия, созданного им, в любой момент. Они могли смотреть на мир снаружи собственными глазами, могли действовать в нём. Он же был связан с внешним миром лишь тенью магической сети, и при всём его могуществе ему было подвластно лишь потянуть несколько нитей, осторожно направить некоторые призрачные фигуры в правильную сторону.

Помимо разных пустых докладов, на которые тратил понапрасну его время мастер Ортоль, он кое-что рассказал о Хорнтале, ведьме Рагне и её спутнике. По тону мастера ведьм повелитель понял, что тот даже не представляет, насколько силён ночной альв. Ортоль не догадывался, что Рагне и даже мастеру рун будет отведена особая роль в этой истории.

Но узник и не думал посвящать в это мастера ведьм. Казалось, хелия в своей неторопливой манере преследует какую-то цель. Её тень с трудом можно было распознать и направить, и узник решил не повторять старых ошибок. Он будет действовать осмотрительно, заботиться о том, чтобы тут и там фигурам приходили ночные озарения, время от времени разбрасывать знаки. Ему было на руку, что Рагне фон Биал поступала так же осторожно, как и он. Везение, но не единственная причина, почему именно этой колдунье он дал в помощники альва.

Тем не менее риск оставался. Узник и повелитель всех ведьм знал, что одно неверное слово, один поспешный шаг мог перечеркнуть все его планы. По этой причине он не объяснил Ортолю значения событий, о которых мастер ведьм сообщал с таким скучным видом. Однако главная причина была в том, что и сам узник ещё не знал, почему хелия сосредоточилась на Хорнтале. Было ясно, что она следовала какой-то цели и не готова была открыть ему то, что ею двигало.

Сквозь призрачную сеть её тени он разглядел лишь очертания повозки и силуэт странствующей девушки. Вероятно, они играют важную роль. Поэтому он пока затаится в тени и выяснит, почему выбор пал на них. И, выяснив это, сделает их такими же фигурами в своей большой игре.

Маберик из Хагедорна бросил взгляд на линии, которые вывел на пергаменте его ученик. Мастера знобило. В воздухе висели облачка пара от дыхания пасущихся лошадей. Маберик решил устроить день отдыха ещё и потому, что потерял след колдуньи. Повозка стояла за холмом, едва защищённая от холодного ветра, – её уже пора было ремонтировать. Но вместо этого он пытался растолковать Барену Сыну Ворона сущность рун.

Маленькой палочкой он указал на один из знаков.

— Он и вправду отдалённо напоминает руну скота, а вот этот рядом – день, просто не возьму в толк…

— Что именно, мастер? – уточнил Барен Сын Ворона.

— Как ты смог так твёрдо начертить руну в Хальмате, а сейчас с горем пополам царапаешь более простые священные руны, притом в совершенно искажённом виде.

— Везение, мастер?

— Невероятное везение, – пробурчал тот, – но, может быть, я жду слишком многого. Оставим руны и вернёмся к буквам, у тебя и с ними достаточно трудностей.