Онлайн книга «Жуткая история. Кот»
|
«Я не хочу на это смотреть…» Личная трагедия Хёну была в том, что он воспринимал обоих участников этого сна как Кая. Одного из-за души, второго из-за внешности. Это превратилось в пытку в квадрате. – Хозяин! Син истошно завопил, привлекая внимание, когда они все-таки, пошатываясь, поднялись. Кай, щурясь слезящимися глазами, прокашлял: — Син? Что ты тут… ох. Убегай! Кха-кха-а… Давай, шу! Но Син упрямо ждал, пока они подойдут ближе, и только после этого юркнул в коридор, оглядываясь назад. Кай следовал за ним, кажется, начиная понимать, что он хочет их вывести. Безликий тоже еле-еле переставлял ноги. В коридоре Кай привалился к стене – сил не было, воздуха не хватало катастрофически. Его глаза закатывались, он вот-вот должен был потерять сознание, поэтому Син полоснул его по ноге, прямо по ожогу. Он вскрикнул от боли, но очнулся и пошел дальше. Хёну оцепенел. Видеть его таким было… душераздирающе. «Я не хочу смотреть на это, пожалуйста…» В конце коридора уже дребезжал уличный свет, когда вокруг раздался оглушительный треск. Опорная балка прогорела и раскрошилась обугленными головешками, осыпая пол каскадами искр. Человек без лица оттолкнул своего спасителя и метнулся вперед, вываливаясь на улицу. Кай наклонился, чтобы подобрать Сина. На сетчатке Хёну отпечатались его неуместно ласковые карамельные глаза, будто пытающиеся утешить его в тот самый последний момент. Крыша обвалилась, погребая их обоих под обломками. Удар пришелся на спину, грудь сдавило, но Син выжил. Он затравленно заозирался по сторонам, пытаясь вернуть ориентацию в пространстве и разглядеть хоть что-то в поднявшейся пыли и искрах. На месте, где несколько мгновений назад была голова Кая, лежал толстый деревянный брус. – НЕТ! Он вскрикнул и вытянул лапы в его сторону, впервые обращая внимание, что раскаленные угли не причиняют ему боли. Его собственный огонь не вредил ему. Он пополз в его сторону, но почти сразу наткнулся на глухое перекрытие крыши, которое отделило их друг от друга. Тогда он стал искать сторону, откуда шел хоть какой-то воздух. Хёну было невыносимо страшно и больно за них обоих. «Я не хочу, не хочу видеть это…» Син выбрался из обломков на улицу и потряс головой, стряхивая тлеющие угли с шерсти. Зеваки все так же смотрели на пылающий остов дома, две девушки придерживали человека без лица, с ужасом глядя на то, что осталось от мельницы. В этот момент Хёну очень ясно почувствовал: если бы Сину прямо сейчас дали выбор – поменять местами Кая, задыхающегося где-то под завалом, и всех этих людей, – он бы не сомневался ни секунды. Его сердце не дрогнуло бы даже на детях. Он яростно ненавидел каждого из тех, кто стоял и бездействовал, и особенно сильно – безликого, который оставил Кая умирать. Ненависть, как яд, поражала каждую его клетку. Хёну впервые по-настоящему боялся его. Син медленно обернулся к тому, что осталось от дома. «Пожалуйста… пожалуйста, хватит, я больше не могу…» Хёну был совершенно раздавлен морально. Видеть то, как это происходило, от первого лица оказалось слишком тяжело. Крыша обвалилась огромным монолитным пластом, сминая остатки стен с этой стороны дома, как картон. Сина не придавило только потому, что он был маленьким. Но Кай… Он мог уцелеть, только если каким-то чудом успел отпрыгнуть в сторону. |