Книга Жуткая история. Кот, страница 152 – Ксения Горькая

— Ни разу.

Горячие слезы снова потекли по щекам, и он уткнулся в плечо Кая, сжимая в кулаке ткань кофты на груди. Несколько минут в комнате раздавались только с трудом сдерживаемые всхлипы.

— Я д-думаю, что моя душа – это душа Кая, – Хёну прошептал едва слышно, но он услышал.

Челюсти Кая сжались, но никакого ответа не последовало.

— Мои силы… п-появились как будто специально для того, чтобы пробудить в тебе чувства.

Кай снова промолчал, и он глухо продолжил:

— Я понимаю тебя, когда ты обращен.

Опять тишина в ответ. Он закусил губу и поднялся с плеча, внимательно глядя в напряженные глаза Кая.

— Я чувствую самые сильные твои эмоции. Я знаю, где именно ты находишься, если ты неподалеку. Я слышу твой голос в своей голове каждый раз, когда ты произносишь что-то вслух.

Кай смотрел на него с болью, а потом так же молча зажмурил глаза и опустил голову.

— Да скажи мне уже хоть что-нибудь! – Хёну взял его за плечи и встряхнул. – Если я навыдумывал, что это судьба и что мы встретились не просто так, – так и скажи! Если все мои способности – просто совпадение, пускай. Но ответь хоть что-нибудь…

Кай горько усмехнулся и на грани слышимости произнес:

— Ты его реинкарнация.

Только вот никакой радости в его голосе не было.

— То есть ты знал. Давно? – Хёну помрачнел. Это означало, что он был прав и их «предназначенность» друг другу не заставила Кая хотеть жить.

— Намеки были с самого начала, но я отказывался верить. Боялся, – он поднял голову, но не осмеливался смотреть в глаза. – Понял, когда ты спас меня от яда. Сопоставил все, пока ты лежал в лазарете без сознания.

— И решил, что наорать на реинкарнацию своего возлюбленного в качестве благодарности будет самое оно? – уголки губ Хёну, подрагивая, опускались вниз.

— Ты тогда почти умер. Из-за меня.

— Помочь тебе было моим решением, с чего вдруг из-за тебя? И вообще я не понимаю, зачем ты отталкивал меня, если ты уже тогда знал, что это судьба…

— Да потому что никакая это не судьба, Хёну! – он смотрел горько. – Четыреста лет назад я был одержим тобой, а ты любил другого. Я не придумал ничего лучше, чем убить его из ревности, но вместо этого стал причиной твоей смерти. А когда понял, что натворил, не выдержал груза вины и отдал то, что до этого считал самым ценным, – свою любовь к тебе, просто чтобы мне не было плохо. Ты вообще отдаешь себе отчет, насколько это малодушный поступок?

Губы Хёну дрожали.

— Я был там. Я знаю, что ты чувствовал. Это было… – его голос сломался, – чудовищно.

— Как ты говорил: херовый из тебя бы вышел судья.

Хёну нервно усмехнулся сквозь слезы, а Кай продолжил:

— После всего… я был настолько эгоистичен, что, даже не добившись взаимности и погубив тебя, все равно хотел забрать что-то твое себе. Я взял твое тело и твое имя, хотя не имел на это никакого права, – из каждого его слова сочились боль и презрение к себе, ужасно было слышать это. – Это не история любви. Это безумие. И это уж точно не судьба, – он закончил и обессиленно привалился к стене.

Хёну изо всех сил старался взять себя в руки, делая глубокие вдохи. Безысходность этих резких слов висела в воздухе, стояла костью поперек горла. Кай ненавидел себя за то, что сделал, это было ясно как день. Прошло несколько веков, а он так и не смог найти в себе сил, чтобы принять то, что произошло тогда.