Книга Жуткая история. Кот, страница 149 – Ксения Горькая

Ближайшая стена дома вспыхнула. Син припал к земле, сохраняя визуальный контакт – одна за другой стены дома воспламенялись, как рисовая бумага. За несколько секунд весь дом объяло жадное бушующее пламя. Изнутри раздались истошные крики, и Хёну стало жутко. Какая бы гнилая душа ни была у этого человека, но такой смерти не заслуживал никто. Он бы уже рванул на помощь, но сейчас мог только в ужасе наблюдать за этой казнью. Над домом широкой воронкой завихрился плотный серый дым.

Со стороны поля раздался голос Кая. Он звал этого человека по имени: когда он приблизился, Хёну увидел, как шевелятся его губы, и понял, что он кричит, но не мог разобрать сами слова. Похоже, имя Син тоже помнить не хотел.

Кот оцепенел. Он смотрел, как Кай бежит к огню, и не мог пошевелиться – его сердце сковал первобытный страх.

Кай подошел вплотную к дому, прикрывая нос рукавом и щуря глаза от едкого дыма, и позвал того человека снова, а потом толкнул ногой входную дверь, но она не поддалась. Тогда он разбежался и ударил плечом. Не вышло. Он пробовал снова и снова, хлопая себя по рубахе, которая загоралась каждый раз, пока дверь не поддалась и не слетела с петель с оглушительным треском. Кай зажал нос тканью и запрыгнул внутрь, прямо в пламя.

– НЕТ!

Син истошно завопил и метнулся к дому, пытаясь разглядеть знакомый силуэт в огне и дыме.

– Вернись! Зачем?!

Он орал истошно, срывая голос, но за треском огня и рушащихся стен его почти не было слышно.

«Я не хочу смотреть на это».

Крики в доме стали громче, они то и дело чередовались с задушенным кашлем, в небо из окон трубой валил темно-серый дым. Хёну услышал чьи-то голоса, обернулся и увидел двух детишек, которые зачарованно глазели с безопасного расстояния. Кот метнулся к ним, надрывно воя, но они только испуганно переводили непонимающий взгляд с него на горящий дом.

Пожилой мужчина, несущий на плече кадку с овощами, остановился на перекрестке и, щурясь, вглядывался в столб дыма, но ближе подходить не решался. Еще двое мужчин вышли с опушки, толкая перед собой небольшую телегу с бревнами, и тоже как вкопанные остановились, глядя на пожар. Син метнулся к ним, но один из них шикнул на него, а когда он даже после этого не прекратил орать, несильно откинул его в сторону ногой.

Хёну на самом деле не понимал – почему они хотя бы не тушат? Одно дело – ломиться в горящий дом, но тут ведь река под боком?

Огонь перекинулся на поленницу, а с нее на мельницу. Обычное пламя наверняка не подожгло бы насквозь отсыревшую древесину мельничного колеса, но магический огонь справился и с этим – крепление перегорело, и объятое пламенем колесо плашмя упало в воду. Слабое течение понесло огненное кольцо по реке – дети проводили его распахнутыми от восторга глазами. Стало очевидно, что потушить этот огонь водой они бы не смогли.

Син снова подбежал ко входу в дом, а потом, осознав, что помощи ждать неоткуда, запрыгнул внутрь сам. Он промчался по выгоревшему коридору, оглядываясь по сторонам в поисках кухни. Наконец в одной из комнат на глаза попалась закоптившаяся от огня каменная печь, и он рванул туда, перепрыгивая пламя.

Дышать в комнате было совершенно нечем, дым был настолько плотным, что не было видно противоположной стены. Когда Син прошел чуть дальше и дыма стало поменьше, Хёну содрогнулся от ужаса. Кай сидел на коленях к ним спиной, его ноги были покрыты ужасными ожогами; он пытался привести в чувство надышавшегося дымом безликого и несильно бил его ладонями по щекам. Его предплечья тоже были обожжены, похоже, из-за того, что он выламывал дверь. Человек на полу безвольно болтал головой, едва-едва реагируя на происходящее. Тогда Кай закинул его руку себе на плечо и попробовал поднять его, но чуть сам не завалился, задушенно вскрикнув, – тащить такой вес на обожженных ногах, должно быть, было чудовищно больно.