Книга Жуткая история. Кот, страница 147 – Ксения Горькая

Спустя несколько часов, когда уже начало смеркаться, он впервые поднялся и оглядел комнату. Нитки были все так же разбросаны по полу. Немного подумав, он стал брать маленькие мотки в зубы и один за другим относить их к холщовой тряпке. Вряд ли он всерьез считал, что Кай ушел из-за ниток, скорее, это была какая-то глупая суеверная надежда, что если он наведет порядок – его хозяин простит его, когда вернется, и больше не уйдет. Он делал это методично и молча, больше не играя с катушками, – не было никакого веселья в играх, когда его не было рядом. Как не было никакого смысла в разговорах. Может, хозяин и не понимал его, но хотя бы слышал. А в пустой комнате его мяуканье никому не было нужно.

Он вытащил один моток приятного выбелено-зеленого цвета и отнес к двери, снова устраиваясь на своем посту. Теперь он смотрел на эту катушку, думая о своем. Чувство вины сменилось смирением и тоской. Он скучал по нему так сильно, что Хёну ощущал это физически. Иногда он оглядывался в сторону стола, судя по всему, вспоминая, как Кай смеялся и обнимал его. За эти несколько часов Хёну со всей ясностью осознал: в жизни Сина нет ничего, кроме Кая. Он буквально был для него всем. Когда его не было рядом, кот как будто и сам переставал существовать. Для него не было понятия «для себя» – все, что он делал, было направлено на одного конкретного зрителя. И как только зритель переставал смотреть – спектакль просто замирал на паузе, терпеливо ожидая, когда Кай снова обратит свой взгляд на сцену.

Хозяин вернулся за полночь. Син оживился, как только услышал звук задвижки на калитке изгороди.

– Вернулся. Ты вернулся.

Он, дрожа от волнения, застыл у двери, нетерпеливо подняв длинный черный хвост вертикально вверх.

Кай зашел в дом, не зажигая ламп, а потому не обратив внимания ни на Сина, ни на нитки, прошел мимо кухни в дальнюю комнату и устало прилег на тонкий матрас на полу, служивший спальным местом.

Син тихонько проследовал за ним, едва слышно ворча под нос:

– Ты не топил. Печь.

Он остановился рядом с его лежанкой.

– Пол холодный.

Его хозяин никак не реагировал на него.

– Ты же заболеешь.

Син ухватил зубами край тонкого пухового одеяла, стопкой лежавшего неподалеку, и подтащил его к Каю.

– Хоть укройся.

Кот боднул лбом его руку, и он неохотно натянул на себя одеяло, что-то устало пробормотав в ответ. Он лежал на боку – так что Син, недолго думая, пробрался под его рукой и устроился возле груди, прижимаясь теплым боком. Несколько минут он слушал его размеренное сердцебиение, чувствуя острую потребность быть еще ближе, а потом нерешительно пристроился теснее, стараясь не встревожить Кая и аккуратно укладывая голову на изгиб шеи. От него неприятно пахло другим человеком, и Син немного потерся мордочкой, чтобы перебить чужой запах. Парень, почувствовав живое тепло, бережно обнял его.

Переполненное нежностью сердце Сина сжалось, и он негромко заурчал. Кай уснул почти сразу, а Син, напротив, упрямо боролся со сном, судя по всему, желая, чтобы утро не наступало, и стараясь сохранить в памяти каждое мгновение.

Чем ближе был рассвет, тем сильнее его безграничное обожание разбавлялось волнением и напряженным ожиданием чего-то. Он еле сидел на месте, время от времени оглядываясь на закрытую входную дверь.