Книга Обреченный венец, страница 100 – Елизавета Дворецкая

Ратимир сказал, как стрелу выпустил, и тут же вдогон вонзил взгляд – попал? Агнея явственно переменилась в лице и застыла.

— Не знаешь такой? А она сказала, что знает тебя. Что ты ей когда еще услугу некую оказала… или ней, а другому кому. Что скажешь? Не было такого? Врет боярыня?

— Вивею… знаю, – в колебаниях ответила Агнея. Лицо ее закрылось и посуровело. – Было дело, только больно уж давно. Быльем поросло. И ты, боярин, не допытывайся, – с внезапной решимостью отрезала она. – То наши, бабьи дела, мужчинам в них встревать не годится.

Сказав это, она глубоко вдохнула и плотно сжала губы. Ратимир не сводил с нее пристального взгляда. Попал – еще как попал, только знать бы куда. У Агнеи вытянулось лицо, глаза потемнели и устремились к чему-то очень давнему, далекому и страшному для нее. На него она больше не смотрела. Эта грозная тайна приковала все мысли Ратимира, даже заслонила цель его приезда. Но Агнея молчала, явно не собираясь пожаловать гостя больше ни одним словом. При этом сидела как на иголках, прислушивалась к звукам за оконцем, и глаза ее против воли косились в сторону двери. Он ждет кого-то? Боится?

— Где хозяин-то, Агнеюшка? – Тяжелое молчание прервал дед Кондрат. – На заимку ушел или здесь?

— В поле. Снопы возим.

— Тебе, боярин, лучше бы Ермолая дождаться, – посоветовал Дементий. – Он мужик смурной, но толковый. На днях попадью у нас вылечит от икотного портежа. Да и батюшку самого…

— Батюшку? – Ратимир обернулся к нему. – На батюшку икотный портеж навели?

— Не то что икотный… – Дементий смутился, но раз уж начал, приходилось продолжать. – Будто бы гонялся за ним бес в облике петуха огромного…

Ратимир хмыкнул и с трудом удержался от смеха:

— Ох, видать, хорошо вы батюшку на братчине пивом угощали!

— Это верно, пиво успенское у нас на славу вышло! – не удержавшись, похвастался дед Кондрат, управлявший варкой и распитием общинного пива. – Побывал бы ты у нас на братчине, сам бы убедился.

— Так что с петухом?

— Виделось ему, будто петух огромный на заборе сидит, из-за угла голову свою высовывает, клекочет, крыльями машет и вроде как на бой вызывает.

Ратимир захохотал, воображая это зрелище.

— А попадья что же?

— А она все курицей клекотала. Ермолай исцелил ее в один раз.

— Как же? – Ратимир глянул на Агнею.

— На заре вечерней умыл водичкой нашептанной, икотка и вышла, – несколько оттаяв, сказала она. – Это дело нетрудное.

— Ну, коли нетрудное, то и моей беде вы поможете. Пропала у нас скотина: у меня бычок, а у Иерофея – телка красная.

— Ты за этим пришел? – Агнея вгляделась в его лицо, в глаза, где еще искрился смех от рассказала о петухе.

— За этим. Хороша была скотина, а в Плечееве не нашлось умельца, чтобы сыскал. Вивея тебя назвала, может, ты поможешь?

— Вивея так сказала… – Агнея смотрела в сторону, явно в неприятном смущении. – С чего бы ей вспомнить про меня?

— Весь Плечеев о том хитреце говорит, что скотину увел, хотим мы с Иерофеем сыскать посильнее, да не знаем где. Вот Вивея на тебя и указала. Если она двадцать лет твою услугу помнит, стало быть, и правда сильна ты… Что? Поможешь?

Агнея еще какое-то время смотрела Ратимиру в глаза, а потом в ее чертах проскользнуло облегчение. Ратимир отметил это и снова спросил себя: в чем дело? Что за тайны она хранит? Чего боится?