Книга Утаенный меч, страница 89 – Елизавета Дворецкая

Моргая, Всеволод открыл глаза и снова увидел огонь.

— Всевушка, желанный мой! – позвал его ласковый и трепетный женский голос. – Очнись, голубчик!

Всеволод снова заморгал. Этот огонь – всего лишь свечи на ларе и на столе. Кругом темно. Над ним склоняется знакомое женское лицо… это игуменья Валина. Он опять в Георгиевском монастыре? Монастырь… Георгиев меч… Схватка с огненным змием… И, вспомнив это, Всеволод снова застонал от ужаса.

— Это мне… приснилось? Где я?

Он приподнялся и обнаружил, что лежит на собственной лавке в старой горнице. На нем только сорочка, он заботливо укрыт одеялом, а сидит возле него не игуменья Валина, а боярыня Лексана – ее сестра. Их сходство его обмануло, а игуменья, конечно, не может очутиться на княжьем дворе.

— Тише, тише! – ласково, как ребенка, Лексана уложила его обратно. – Лежи спокойно. Уж больно ты стонал, видно, тяжкий сон видел, я и разбудила тебя. Хорошо, что очнулся, а то лежал как мертвый.

— Давно?

— Да все это к обеду стряслось, а теперь уж за полночь. Ростиславна спит, поди. Не станем ее будить?

— Зачем… ее будить?

— Сказать, что ты очнулся. Тревожилась очень о тебе. Пусть лучше спит, она сама – еле-еле душа в теле. И князь не велел ее тревожить.

— К-какой князь?

— Да Роман же! Неужто ты так головой крепко приложился, что и брата забыл? – Лексана усмехнулась. – Ты ведь спас его. Гордись, витязь. Ты змия летучего истребил, князя от позора спас. Даст бог, и молодая, Апракса Святославна, теперь на поправку пойдет. Уж больно много сил из нее змий выпил. В чем душа держится.

— Я… что? Убил змия?

Лексана рассказала ему все, что знала сама и о чем говорили в городе: как прехитрый змий лукавый принял облик Романа, украл из кузни Георгиев меч, явился с ним к княгине Апраксе, но Всеволод раскусил обман, настиг змия и зарубил не мечом, а старой своей саблей. Она тоже оказалась против змия действенна.

— Я не знал… – просипел Всеволод. – Можно было б и за мечом не ходить. Но змий-то сказал про меч… Мол, погибель его…

— Лукав змий – хотел тебя заставить всю жизнь Георгиев меч искать, да, видно, сам не ведал, что он в Успенской церкви лежит и мать Валина об этом знает. А теперь с ним покончено, он мертв, труп его в лес увезли и там бросили. Пусть его медведь ест.

— Попить дай чего-нибудь.

Лексана тронула лоб Всеволода прохладными тонкими пальцами:

— Жар у тебя. Сейчас.

Она дала ему корец воды, Всеволод сел и стал жадно пить. Отважным витязем подстать святому Георгию он себя вовсе не чувствовал, ощущал разбитость и слабость. Отставив корец, почесал щеку. Кожу на лице жгло и тянуло, как бывает, когда в первые дни лета походишь под жарким солнцем.

— Лицо жжет? – спросила Лексана. – Ты весь красный, будто обгорел. Я тебе велю примочек сделать.

— Горит все. Вели снега принести, хоть приложу.

— Я тебя сметаной помажу, это средство верное.

— А что Романя? Апракса? – спрашивал Всеволод, пока челядинка бегала к Игнату за сметаной.

— Они в Апраксином тереме. Князь там остался на ночь. Слава тебе господи, теперь хоть молись на все четыре стороны! Избыл ты змия, сынок, теперь-то у них все на лад пойдет. Как тебя господь пожаловал! Такой молодец, что на́ тебе! Ростиславна к владыке Василию спосылала, просила завтра во всех церквях плечеевских молебен святому Георгию в благодарность отслужить.