Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Когда ворвался Всеволод с саблей и набросился на Романа, Апракса тоже подумала, что деверь взбесился, что он ослеплен чарами и хочет убить собственного брата. Но когда другой Роман вошел из сеней, ее убежденность дрогнула и пошла трещинами. Она уже не помнила, о чем с ней разговаривал первый Роман. Ярость Всеволода заставила думать, что он каким-то образом проник в истину, а она опять обманулась. Теперь Апракса, слыша крики и суету в передней горнице, в тереме и во дворе, понимала одно: какой-то из двух Романов убит. Если с ней говорил настоящий князь – Всеволод зарубил родного брата. Если поддельный – она потеряла Ильяна. Она не знала, что хуже, и ужас случившегося не давал ей дышать. Через какое-то время дверь открылась, кто-то вошел. У Апраксы не было сил повернуть голову – она боялась того, кого могла увидеть. Кто-то сел на край постели. Над ней склонился Роман – узкое, продолговатое лицо с высоким лбом, изломленными темными бровями, темной бородкой. Выражение его было хмурое. Именно это выражение она видела у него так часто, что стало ясно: это он, Роман Глебович, князь плечеевский. Он уцелел, а Ильян убит. Открытие пронзило грудь болью, как стрела. Апракса закрыла глаза, под веками вскипели слезы, поползли из уголков глаз на виски. Роман прилег рядом с ней, обнял, прижался лицом к ее лицу. Она ощутила прикосновение его бороды, горячих губ к щеке. И теплый ласковый голос прошептал: — Не плачь, лебедь моя белая. Я здесь, с тобой. Все у нас будет хорошо. Апракса содрогнулась всем телом. Тот Роман, с которым она повенчалась, не называл ее лебедью белой и не умел быть с ней ласковым. Все ее существо пронизал горячий восторг узнавания, жизнь вернулась и отбросила смерть прочь. Она подняла веки и встретила взгляд знакомых темных глаз. Черный зрачок в глазах Романа вдруг вытянулся, стал узкой длинной щелью сверху вниз, и из этой щели полыхнуло пламя. Зрелище было жутковатое, но для Апраксы ничего не могло быть отраднее. Дрожащими руками она вцепилась в него, припала головой к груди огненного змия и зарыдала разом о боли и от облегчения. Все было ужасно, но тот единственный, кто привязывал ее к жизни, уцелел и остался с ней. — Ты будешь… будешь… со мной? – едва могла она выдавить сквозь рыдания. – Никогда… меня… не оставляй… — Никогда, лебедь моя! – Он обнял ее и поцеловал в лоб. – Никогда я тебя не покину, до самой смерти будем мы неразлучны. Клянусь тебе громом небесным, солнцем ясным и звездами частыми. Апракса прижималась лицом к его груди, вслушиваясь в стук сердца… и слышала, как уже не раз бывало, стук двух сердец разом – в левой части груди и в правой. Она спрашивала Ильяна об этом раньше; притворяясь Романом, он отвечал, что ей почудилось, а потом признался, что у него два сердца, как две сущности: человеческая и змииная. Ильян баюкал ее, шепотом рассказывал про хрустальный терем в окружении звезд, где звезды водят хороводы с вечерними зорьками, а месяц по утрам купается в розовых водах утренней зари. Его голос, стук двух сердец прогоняли тревогу и затягивали в сладкую дрему. Успокоенная этим доказательством, которое невозможно подделать, Апракса заснула. * * * Всеволод очнулся от того, что его мягко трясли за плечо, и одновременно услышал собственный стон – бессознательный, натужный, похожий на мычание, мучительный и нелепый. Устыдился и тут же вспомнил сон. С этим стоном он бесконечно проваливался в черную бездну, полную огня. Огонь окружал его, надвигался и все не мог поглотить; он не ощущал жара, но тоска близкой, неотвратимой гибели жестоко мучила его. |