Книга Утаенный меч, страница 71 – Елизавета Дворецкая

Роман слушал почти равнодушно, захваченный своей мыслью. Что, если огненный змий послан ему в наказанье за неверный выбор? Может, ему еще во вронском порубе нужно было выбрать иночество? Может, воля божья о нем была такова, а он выбрал женитьбу и за это наказан: жена принесла с собой змия? Если так, то он пошел бы в иноки сейчас, если еще не поздно. Но что, если его пострижения для изгнания змия уже недостаточно, когда тот уже здесь? И будет пожирать души плечеевцев, одну за другим. Только не закончит царской дочерью – он с нее начал.

А Всеволод, который теперь погружался в чудесную повесть, не прилагая собственных усилий, так увлекся, что позабыл про Романа.

— Призвав единственную дочь свою, обрядил царь ее в багряницу и, поцеловав и горько оплакав, повелел отвести на погибель к змею. И, отведя, оставили ее у озера…

Если бы это чтение вместе с братьями слушала Апракса, она увидела бы в судьбе этой девы сходство со своей: поцеловав и оплакав, отец отдал ее змию вражды, надеясь, что она сумеет победить раздор мечом любви. Но змий поглотил ее, как глотал уже многих и многих.

— Святой же и великий мученик, страдалец за веру Христову Георгий, чтимый небесным царем воин, который жил и по смерти, сияя великими чудесами, по Божьему соизволению желая спасти нас гибнущих, избавить город наш от этой напасти, в тот же час оказался на месте том в виде простого воина, идущего с битвы…

Богдалец читал легко и гладко, и Всеволод был зачарован, как дитя. С каждым словом повести росло его воодушевление. «Чтимый небесным царем воин, который жил и по смерти!» Святой Георгий не ушел в царство небесное безвозвратно, он и после земной жизни ходит по земле, творя чудеса на защиту людям. А значит, надежда есть.

— …Великий мученик и страдалец за веру Христову Георгий отроковице сказал: «Не бойся, отроковица!» И тут же, на небо воззрев, помолился раб божий, так говоря: «Безначальный, живоносный, бог мира сего, не имеющий ни конца, ни начала, создавший времена и годы, солнце в течение дней и луну в освещение ночи, внимавший святым своим апостолам, передавший им дух свой Святой. Выслушай и меня, недостойного раба твоего, и покажи на мне прежние твои милости и повергни лютого этого зверя к ногам моим, пусть видят и пусть все поверят, что ты лишь один – Бог, и, кроме тебя, другого не знаем». И только сказал так святой и великий мученик Георгий, раздался голос с небес, говорящий: «Георгий, дерзай, не останется тщетым твой глас, когда ты попросишь!»

И рухнул к ногам святого ужасный змий, и велел Георгий отроковице связать его поясом и повлечь за собой.

— …Тогда воскликнули люди все как один, говоря: «Тобою веруем в единого Бога Вседержителя и в единого Сына его, Господа нашего, Иисуса Христа, и в Святой животворный Дух». Тогда святой и великий чудотворец Георгий, протянув руку, извлек меч свой отрубил голову лютому зверю…

Когда Богдалец окончил чтение и поклонился владыке и князю, несколько мгновений стояла тишина. Первым не выдержал Всеволод.

— Ты слышал, Романя! – Повернувшись, он прикоснулся к руке брата. – Так может быть! На змия есть сила – это меч святого и великого чудотворца Георгия! Если будет божья воля, он явится к нам, как в тот город явился. Тот змий был не нашему в версту – сколько людей пожрал. Наш-то против него тьфу – не змий, а так, змиишка!