Книга Утаенный меч, страница 69 – Елизавета Дворецкая

Но увидеть Романа не удалось: на осторожный стук выглянул Богдалец и прошептал: мол, господин хочет побыть один и отдохнуть, очень утомлен.

С тем Всеволод и ушел к себе. Спал худо: снилось, будто стоит он в темной горнице, в руках у него пылающий меч, и ждет он летучего змия, чтобы вступить в отчаянный бой. Видит на постели своего брата, но говорить с ним не может, поскольку мертв и безгласен. И это отчаяние оторванности, непреодолимости стены между мертвыми и живыми так томило во сне, что Всеволод проснулся, ощущая на виске обжигающе-горячую слезу.

Назавтра Роман отправился на литургию и долго молился. Выйдя из собора, кивнул Всеволоду:

— Пойдем к владыке зайдем.

Владычный двор лежал сразу за собором. Лет десять назад вместо сгоревших деревянных были выстроены каменные палаты, на два жилья, и на второе вели пристроенные к стенам широкие деревянные лестницы. Вокруг стояли избы и дворы церковного люда, прошлых и нынешних иереев, кельи для служащих владыке иноков. Роман с утра послал предупредить, что хочет повидаться, и владыка ждал их в своей горнице. Отроки с Ратимиром остались сидеть на ступенях, и с собой во владычные палаты Роман взял только брата и неизменного Богдальца: привык к нему, как к своей тени, а тот как-то ухитрялся служить сразу и князю, и Феофании, оказываясь под рукой именно у того, кто в нем нуждался.

При Василии был только пожилой келейник, но Роман глазами попросил отослать его.

— Прости, владыка, что тревожим тебя, – начал Роман, когда Василий благословил обоих братьев. – Да беда у меня… такую мне загадку загадали, что без твоей мудрости не разрешить мне ее.

— Расскажи, сыне, в чем беда. Бог не без милости, наставит на ум.

Судя по тревожному, печальному взгляду владыки, он понимал, о чем с ним будут советоваться.

— Я, владыка, вчера говорил с моей княгиней… с Апраксиньей Святославной, – Роман решил не тянуть, – хотел, чтобы она у змия того выведала, от чего может быть его смерть. А она сказала, что уже знает. Спрашивала раньше.

— И что? – выдохнул Всеволод.

Роман печально усмехнулся:

— Змею погибель будет от Георгиева плеча и Георгиева меча. Так он сказал. Понимай как знаешь.

Всеволод взглянул в угол палаты, где висели образа, нет ли там святого Георгия. Он знал эти иконы – прекрасный юноша на белом коне поражает копьем мелкого зеленого змия…

— Что это значит, владыка? Он про святого Георгия говорил? Может, нужно образ взять, принести в терем, а как прилетит змий, показать ему? И образ скажет: «Изыди»? Я слышал, иной раз так образ святой беса изгоняет… – Роман смутился, не желая рассказывать епископу, от кого слышал такой рассказ. – Есть где-то такой образ чудотворный, чтобы мог говорить? Или… по молитве… бог бы образ такой силой наделил… не по моей, грешной, но, может, по твоей? Кому же еще у нас такая сила дана, как не тебе?

Владыка явно был удивлен. Потом оглядел горницу.

— Вот что… Моего келейника вы отослали, так сами послужите. Вон книгохранильница, – Василий кивнул на огромный ларь у стены, – открой, не заперто, там сыщи мне Пролог^[18]. Отличишь?

Всеволод сидел ближе к ларю-книгохранильнице; желая поскорее получить ответ, вскочил и бросился почти бегом. Поднял тяжелую крышку, оглядел лежащие сверху книги – Евангелие, Апостол, еще Апостол… По указанию владыки выбрал нужную.