Книга Утаенный меч, страница 156 – Елизавета Дворецкая

Княжеские отроки тем временем толклись во дворе, болтали с теми девками, кто еще не был просватан: воодушевленные примером Елесы, те были к ним весьма благосклонны. Сельские же парни, напротив, сочли, что приезжие слишком уж дерзки. Даже до стола в избе долетел азартный крик толпы, и Алекся, выйдя на крыльцо поглядеть, обнаружил, что княжьи отроки и миловские парни уже идут на улице перед воротами стенка на стенку, а прочие миловцы подбадривают своих.

Домой ехали в сумерках; лошадей не гнали, пели хмельными голосами протяжные песни, а с берега Оки санному поезду светил масленичный высокий костер...

На другой день костров стало больше. С самого утра молодежь ходила по дворам и собирала все, что может гореть: дрова, разную щепу, старую утварь, ломаные сани и телеги, старые смоляные и дегтярные бочки – все, что отслужило свой срок и должно было уступить место новому. Все это притащили на берег Оки и там устроили несколько больших костров. Волокли санки и салазки – кататься с высокого берега. Начинали катание дети и молодежь, но особенно ждали новобрачных. Весной при севе и осенью после жатвы катаются прямо по земле, передавая ниве силу или забирая обратно; укрытая снегом земля для такого не подходила, и стремительным бегом саней ее готовили к пробуждению.

Елеса в этот день с утра ждала гостей, и они явились. Ельдига и Алекся, с толпой любопытных, приехали к терему на санях, к которым сзади была привязана борона. Рагуил не был сторонником Всеволодовой молодой, жена его Улиана особенно кривила рот при упоминании княгини-крестьянки и избегала видеться с ней, как только могла. Алекся же, человек простодушный и не заносчивый, бывший дружкой на свадьбе, теперь считал долгом поддерживать молодую пару во всем.

Гости прошли в терем, поднялись в переднюю горницу.

— Хозяин с хозяюшкой, приглашаем кататься! – очень важно провозгласил Алекся.

— Гостей дорогих просим к столу!

Стали угощаться. Явился и Ратимир. Он до сих пор таил обиду на Елесу, которая победила ему вопреки, но любопытство и общительность не дали ему усидеть дома, когда все общество забавляется. Угостившись, вышли во двор, Всеволода с Елесой посадили на сани и повезли к Оке. Борона тарахтела сзади: если молодые угощают плохо, то везут на ней.

На берегу Всеволод вышел из саней и поднялся на гору, где толпились мужчины: знатные своей яркой кучкой, простые – целой тучей белых и черных овчинных кожухов. Здесь были приготовлены другие санки, без лошади. Всеволода приветствовали криками: князь, первый в городе человек, нынче был из самой почитаемой ватаги – молодцев новобрачных, ему надлежала двойная честь. В народе шли споры: одни считали, что лето после женитьбы молодого князя должно быть особенно удачным и урожайным, оттого радость Всеволода каждый считал своей. Но были и другие мнения: мол, взял князь неровню, не будет никому удачи. Каждый шаг Елесы отслеживали с двойным вниманием, пытались понять: так бог или лукавый противник его послал Всеволоду такую жену?

— Всеволодову молодую на горку! – кричали наперебой. – Всеволодову молодую!

Елеса вышла из саней и направилась на гору. Всеволод стоял впереди толпы. Елеса приблизилась, поклонилась под сотнями глаз, спросила:

— Что тебе угодно, свет мой любезный, Всеволод Глебович?