Онлайн книга «Утаенный меч»
|
По пути Елеса выпуталась из паволоки, вынула из-за пазухи лепешку, разломила пополам и передала половинку Всеволоду: — Ешь, мой князь новобрачный. Матушка испекла, чтобы мы всю жизнь жили дружно и ничто нас разлучить не могло. — У меня свободной руки нет, – улыбнулся Всеволод, которому приходилось обнимать Елесу и придерживать шкуру. – Сверзимся с тобой с коня – вот разговору будет! — Держи. – Елеса сама дала ему откусить от его половины лепешки. — А чего такая пресная? – пробубнил Всеволод с набитым ртом. Но был рад и такому угощению: с утра не ел и знал, что не получит ничего, пока к ночи их не отведут в опочивальню, к одинокой курице посреди стола. — Без соли печется – чтобы слез соленых в нашей жизни не было. Ермолай тем временем, пройдя вперед, посыпал перед княжьим двором наговоренной золой – чтобы никакое зло не прошло. Когда приехали, он снял с молодых шкуру и постелил ее на лавку у стола, где им сидеть. Теперь Алекся, взяв в руки особую позолоченную стрелу, поднял покрывало над лицом Елесы. Гордый и значительный, он не обманулся в своих ожиданиях – толпа бояр ахнула даже громче, чем миловцы при виде Агнеиной дочки в богатом платье. Миловцы впервые увидели такое платье – но плечеевцы впервые увидели Елесу. Она подняла опущенные глаза – взгляд ее сверкнул как молния из-под черных ресниц и густых темных бровей. В красном с золотом платье, с длинной темной косой, перевитой жемчужной нитью – подарком Лексаны, румяная от волнения и полная нового величия, она была истинная Заря, взошедшая на предназначеное ей место на небесном своде. Всеволод держал ее за руку и свысока, глубоко дыша, глядел на разряженную толпу. Даже Роман, полгода назад стоявший на этом же месте во главе стола с княжной-Рюриковной, не испытывал такой распиравшей грудь гордости. Как будто чудо привел людям на показ. Только бы это не оказалось сном. Только бы не улетела эта жар-птица… Пошло обычное веселье: сперва гости жались, переглядывались, опасаясь новых чудес, но жареные поросята вели себя смирно, мыши и носика показать не смели, и вскоре княжий двор уже гремел и сотрясался от гудьбы, песен и плясок. Даже Ратимир, тайком пожалев о своем неучастии, теперь вмешивался и давал Алексе советы. А уж когда тетка Стефанида сграбастала худощавого Алексю и повалила «греть постель молодым», все и вовсе попадали от смеха. За полночь, когда из опочивальни вытолкали хмельных дружек, Всеволод и Елеса наконец остались одни. В углу мерцала лампадка перед Еразмовым образом – он пошел в приданое Елесе, и Ермолай повесил его сюда. Усталые и вымотанные всем этим действом, которое для них началось еще в темноте до рассвета, новобрачные князь и княгиня лежали рядом, прижавшись друг другу, и не находили слов. Но и без слов им было хорошо: в тишине и покое они наконец могли спокойно осознать свершившийся перелом в своей судьбе. Бог и люди соединили их, и, как ни мало они ожидали подобного, теперь это стало явью. Всеволод осторожно запустил пальцы в волосы Елесы, освобожденные от очелья и жемчужных нитей, провел по ее лицу, миловидному и загадочному, уже такому родному и дорогому для него. Нет, она ему не мерещится… — Как тебе это все? – шепнул Всеволод. — Как во сне… — Зато поросята по столу не бегали, и то хорошо. |