Книга Утаенный меч, страница 142 – Елизавета Дворецкая

В углу мерцал огонек в лампаде перед образом из чащи. Елеса бросила туда благодарный взгляд – через этот потемневший до полной неразличимости образ ее благословляли все ее столь непохожие предки.

Пиры и гульнья Всеволодовой свадьбы продолжались три дня – не семь, как у Романа. Тому имелась простая причина: за последние месяцы княжий двор уж слишком много пировал и истощил припасы. Сперва Романова свадьба, потом Рождество и двойные поминки, потом вокняжение Всеволода – тут скатерть-самобранку надо иметь. Однако боярыни болтали: сразу видать, княгиня у нас крестьянка – прижимиста! Увидите, будет нас теперь одним толокном кормить! Вспомним еще, каковая хозяйка была Феофания Ростиславна!

За несколько дней по всему городу разошлись сведения, кто такая Елеса, откуда взялась и как попала в княжеские невесты. Боярыни долго не хотели верить, что Всеволодва княгиня – и впрямь дочь какой-то повитухи из села Милово. Все думали, что мужья и прочие вестники над ними шутки шутят. Ага, сейчас, крестьянская дочь, скажешь тоже! Еще скажи, лягушка из болота кожуринку сбросила и стала девица! Да нет, правду-то скажи, чья она? А когда поверили, посмотрели на саму Елесу, то обиделись. Экая княгиня! Да ей только сено сгребать! Руки-то ее видели? А ходит как? Небось у себя дома привыкла в навозе по колено пробираться, а теперь вон куда взмостилась! Не велика ли плата за лечение? Ложка закваски – да чего она стоит? Тьфу! За такую-то безделицу князя молодого в мужья получить!

Такие толки шли везде – в богатых теремах, на улицах, в посаде. Но если из простых людей кто-то был рад такому успеху простой девки, то среди лучших людей удача Елесы из Милова вызвала одно возмущение. Иные даже говорили, что если бы знали с самого начала, и на свадьбу бы не пришли.

Презрение к крестьянской девке сказалось и на дарах, которые Елеса получила к свадьбе. Если для Апраксы всякий боярин старался отыскать что получше – платья цветного, украшений из серебра и золота, дорогой посуды, скота, ценных мехов, – то Елесе подносили обычную тканину из льна и шерсти, посуду попроще, мелкий скот. Оправдывались: де слишком скоро все решилось со свадьбой, не успели приготовить даров получше. Но видно было по глазам: мол, тебе и такое сойдет. Всеволод видел это презрение и отвечал холодным взглядом: попомню я вам, и только нежелание портить веселье собственной свадьбы заставляло его промолчать.

Елеса же улыбалась и благодарила, причем непритворно. При том, что на нее вдруг свалилась необходимость содержать целый двор, полный домочадцев, челяди, дружины, всякий локоть тканины пойдет в дело. Оказавшись вдруг во главе княжеского хозяйства, которого до того и в глаза не видела, Елеса попала в положение даже худшее, чем до нее Апракса. Феофания, хоть и не была с Апраксой ласкова, знакомила ее с хозяйством и челядью. Елеса же оказалась с этим царством один на один, не имея других советчиков и наставников, кроме Игната-ключника. Всеволод не мог ей помочь: он и раньше не задумывался, откуда на столе перед ним берутся хлеб и мясо, а теперь и вовсе был вынужден в одиночку разбираться в делах, которые до того ложились на Романа и Феофанию. Раньше его ни к чему важному не подпускали – молод-де, а теперь он вдруг, не успев повзрослеть годами, очутился в положении старшего над всей землей Плечеевской!