Книга Честнее не бывает, страница 28 – Джеймс Хэдли Чейз

В изумрудных глазах читалось обещание.

Хлопнув дверцей, я обошел вокруг машины, уселся за руль и помчал на Третье шоссе.

Когда мы стояли на перекрестке, пытаясь вклиниться в поток автомобилей, Рея спросила:

— Как вышло, что ты связался с этой дурашкой? Похоже, мы с тобой говорим на одном языке.

— Просто заткнись. Чем больше говоришь, тем меньше мне нравишься.

Рея рассмеялась:

— Вот это мужик! То, что нужно!

Она сжала рукой мое колено. Я сбросил ее ладонь и рыкнул:

— Помалкивай и сиди тихо, или высажу.

— О’кей. Дай еще сигарету.

Бросив ей пачку, я свернул на шоссе. Через пять минут быстрой езды мы миновали ресторан «Плаза».

— Еще не закрылся, – заметила Рея.

Вдруг я осознал, что эта женщина просидела взаперти четыре года. Эта мысль так потрясла меня, что я сбавил скорость.

— Куда ехать? – спросил я, не глядя на нее.

— Через милю будет указатель, за ним налево.

Проехав милю, я свернул с шоссе на грунтовку.

Время от времени я поглядывал на Рею. Отодвинувшись к дверце, она курила и смотрела вперед. Казалось, ее профиль высечен из мрамора: такой же твердый и холодный.

Мне вспомнились ее слова: «заплачу по счетчику». Что она имела в виду? Неужели то самое? Кровь моя пульсировала, тело отчаянно просило секса. Таких сильных ощущений я раньше не испытывал.

— Далеко еще? – хрипло спросил я.

— В конце грунтовки налево, и приехали. – Рея щелчком отправила окурок в окно.

Проехав еще милю, я свернул налево. Впереди была узкая дорожка, и я сбавил скорость.

Впереди стоял одноэтажный домик, обшитый досками, – грязный, ветхий и на вид заброшенный.

— Это твой дом?

— Он самый.

Подъехав, я взглянул на домик поближе. Как по мне, хуже жилища и придумать нельзя. Вокруг была непролазная чаща из пятифутовых сорняков. Забор завалился в траву. Повсюду были разбросаны пустые консервные банки и клочки бумаги. Картину довершали несколько бочек из-под солярки.

— Ну же! – нетерпеливо сказала Рея. – На что уставился?

— Это и правда твой дом?

Она закурила снова.

— Отец тут жил. Дерьмо никчемное. Только и оставил нам что эту халупу. Тебе-то какое дело? Не хочешь ехать дальше, могу и прогуляться.

— Вам? Кому это – «вам»?

— Нам с братом. – Открыв дверцу, Рея выскользнула из машины. – Счастливо оставаться, мистер Добродел. Спасибо, что подвез. – И она широким шагом пошла по замусоренной колее.

Дождавшись, пока Рея войдет в домик, я тронулся с места и остановился в конце дорожки. Вышел из машины, направился ко входу и заглянул в крошечную прихожую. Дверь в комнату слева была открыта. Я услышал мужской голос:

— Господи! Откинулась, значит!

Меня захлестнула холодная, горькая волна разочарования. «Заплачу по счетчику». А я-то поверил.

Я шагнул вперед. Рея обернулась.

Мы уставились друг на друга.

— Что ты хотел? – спросила она.

Из комнаты вышел мужчина. Само собой, ее брат: высокий, хорошо сложенный, с такими же густыми каштановыми волосами. Квадратное лицо, зеленые глаза. На нем были промасленные джинсы, а вместо рубашки – что-то вроде грязного мешка.

Похоже, он на несколько лет младше Реи. Года двадцать четыре. Может, меньше.

— Это еще кто?

— Ларри Карр, – представился я. – Соцработник.

Мы взглянули друг на друга. Парень презрительно фыркнул, и я тут же его возненавидел.

— Это в твоем стиле, – сказал он, обращаясь к Рее. – То личинки в сыре заведутся, то соцработник в гости пожалует!