Книга Ночи беглеца, страница 158 – Джозеф Уэмбо

— Да? — сказала она. — Подожди пять минут,

— Ладно, — кивнул он. — Пока послушаю музыку.

Он вынул из подседельной сумки транзисторный приемник, прикрутил его на руль резиновым шнуром и настроил на станцию, которая передавала кантри.

— . MM.J,

Брида вышла, держа под мышкой свой облегченный полугоночный велосипед. На ней была черная эластичная рубашка и велосипедные трусы. Шелковистые волосы песочного цвета волной падали из-под черно-белого шлема. «Вот это да! Все в обтяжку — как будто на ней совсем ничего нет», — подумал он.

— Ты собираешься ехать и слушать радио?

— Конечно, — сказал он, — Я вообще могу делать два дела сразу. Иногда даже ухитряюсь стричь ногти на ногах, когда смотрю по телевизору новости.

— Особенно напрягаться не будем, — сказала она.

— Ладно, главное — чтобы ты не переутомилась, — согласился Линн, чтобы доставить ей еще большее удовольствие, когда он совсем выдохнется.

Как только они выехали из потока машин и свернули на Дайна-Шор-драйв, ему пришло в голову — интересно, чем нас сегодня порадуют эти пентюхи с радиостанции? Ответ не замедлил последовать. Дон Уильямс запел:

Я хочу слушать Всю свою жизнь,

Как бьется твое сердце В ночно-о-ой тиши.

Доехав до ее дома, он уже изрядно вымотался и теперь пыхтел и задыхался. Она ехала на два корпуса впереди, со скоростью, которую считала прогулочной. Выждав, когда на дороге не было машин, он с трудом поравнялся с ней, стараясь дышать через нос, чтобы язык не болтался, как у собаки, и сделал музыку погромче, чтобы ей тоже было слышно.

Я хочу слушать Всю свою жизнь,

Как бьется твое сердце В ночно-о-ой тиши.

— Это же надо! — крикнул он.

Брида оглянулась.

— Что случилось?

— Да ты послушай, что он поет! — крикнул Линн. — Он же не моложе нас! И прямо в точку!

Я хочу слышать.

Как бьется твое сердце Радом с мои-и-им.

— Ночь за ночью, — сказал Линн. — Один, как Джек Грейвс.

— Что-что?

— Один, как… как тот беглец, — продолжил Линн.

— Что ты там бормочешь?

Она взяла правее, к обочине, и мимо пронесся автобус. Порывом ветра Линна шатнуло в ее сторону.

— Я хочу тебе кое-что сказать! — крикнул он, отстав на несколько метров. Она не обернулась и продолжала ехать, глядя прямо перед собой.

Там, впереди, на голубой глазури понемногу темневшего неба появились длинные вишнево-красные полосы. Пахло вереском. Пустыня работала точно по сценарию.

— Что ты мне хотел сказать? — спросила она с раздражением: вместо того чтобы получать удовольствие от прогулки, приходилось слушать его болтовню про какого-то певца-ковбоя.

— Вот что я хочу сказать. Пятьдесят процентов жалованья, без всяких вычетов, плюс сорок процентов другого жалованья, которое было больше, чем первое жалованье, дают в сумме сто процентов жалованья — хоть того, хоть другого.

— Что ты несешь?

Она переключилась на нижнюю передачу, выпрямилась в седле и поехала без рук, глядя на него.

— Я хочу сказать, что ты могла бы сдать мне одну комнату с отдельной ванной в твоем доме и вполне прилично за нее получать. Тебе это не помешает — ребенок в колледже и все такое.

— Ты что, окончательно спятил? Уж лучше тебе снова начать пить!

— Ну, нет! Мне надоело приглашать самого себя на вечеринки, где я единственный гость. Кока-кола с ящерицами и то интереснее, А все-таки, как тебе мое предложение?