Онлайн книга «Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки»
|
Эксперт: «Разве заплакать — значит предать?» Миядзаки: «Запросто предала. Меня пронзило. Не ожидал». Эксперт: «Что именно ты не ожидал?» Миядзаки: «До этого мы были единым целым». Эксперт: «Разве не естественно, что девочка плачет, войдя в воду?» Миядзаки: «Эта девочка…» Глава четвёртое Спрятанная жертва На фотографии, как показал подсудимый Миядзаки на допросе в следственном штабе, «снято спящее лицо жертвы». Это один из немногих ключей. Как это невинное лицо превращается в «лицо, будто его преследуют»? Проанализируем его мысли, хотя фокус немного размыт. Что за «сладкий мир материнской утробы»? Что это за чувство «единства»? Эксперт: «…открыть рот?» Миядзаки: (произнося «вот так», сам открывает рот, оскаливается) Эксперт: «Такое лицо?» Миядзаки: «Да». Эксперт: «Ты видел лицо той девочки в тот момент?» Миядзаки: «Мы были единым целым. Я не думал, что она так легко предаст. Не ожидал». Что такое «лицо, будто его преследуют»… Эксперт: «Ты где-то уже видел такое выражение?» Миядзаки: «Такое же, как у Риэ». Эксперт: «Когда она так смотрела?» Миядзаки: «Такое же выражение». Эксперт: «Когда именно?» Миядзаки: «Думаю, в машине». Эксперт: «Смотрела так, будто преследует?» Миядзаки: «Было страшно, поэтому я ударил первым». Это означает, что «преследующее лицо» жертвы было таким же, как у матери. На самом деле Миядзаки показывал, что и когда он применял насилие к матери, у неё появлялось такое же «преследующее лицо», ему становилось страшно, и он бил первым. О том, как он воспроизводил лицо матери, в экспертизе сказано: «…выражение лица подсудимого изменилось: он оскалил зубы, глаза засверкали жутким светом, на мгновение словно вселился демон — вид, от которого мороз по коже». Эти показания Миядзаки указывают на то, что распад семьи Миядзаки был фоном для преступлений. Защита утверждает, что это трагедия «диссоциативной семьи», но так ли это? Он боялся истерик матери То, что семья Миядзаки развалилась, — факт. Но трудно поверить, что только поэтому он пошёл на такие жестокие преступления. Если бы так, он бы скорее убил родителей; неудивительно, если бы нападал на пожилые пары. К тому же сёстры выросли нормально. Чувствуется, что между Миядзаки и его родителями есть ещё какая-то глубокая, холодная пропасть. По мере расследования выяснилось: родители были слишком заняты стабилизацией типографии и расширением газеты, мать начала работать вскоре после родов; у матери не было грудного молока, и почти никто не видел, чтобы она ухаживала за ребёнком; эта семья сотрудников была почти как родная для Миядзаки и хорошо с ним ладила. Однако, когда я углубился, факты оказались иными. С конца декабря 1962 года, с четырёхмесячного возраста, за Миядзаки присматривал мужчина около тридцати лет с психическими нарушениями. Семья взяла его, потому что за ним как опекун стоял опытный сотрудник «Синъицукаися». Этот мужчина в детстве перенёс церебральный паралич, из-за последствий не мог свободно ходить и передвигался на костылях, у него были лёгкие нарушения — трудности с чтением, письмом, счётом. Раньше он помогал в углежжении в горах Окутама, но когда углежжение пришло в упадок, его наняли в семью Миядзаки как приходящего работника (няньки). Его работа: пока родители были заняты, он давал младенцу молоко из бутылочки, менял пелёнки; когда Миядзаки подрос, он был его компаньоном по играм с утра до вечера. |