Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 45 – Фумия Итихаси

Тем не менее, друг, слышавший его рассказы, поделился: «На самом деле, Кина в детстве часто подвергался крику и побоям как со стороны строгого отца, так и истеричной матери. Говорят, дело доходило до жестокого обращения, близкого к современному понятию «насилие над детьми». Его замкнутость и аномалии проистекают не только из комплекса неполноценности из-за недостатка ладоней, но и из страха перед наказанием, особенно перед насилием, пережитого в младенчестве».

Речь идёт о маленьком деревянном низком столике (токудай). В гостиной дома Миядзаки когда-то стоял большой деревянный низкий столик, вокруг которого собирались на семейные трапезы и отдых. Хотя до семейного покоя было далеко, всё же иногда семья садилась за столик и обсуждала рабочие и школьные дела. Это была «старая добрая традиция», которая продолжалась, несмотря на разлад между дедом и бабкой, недоверие между родителями. Можно сказать, что это был последний якорь, удерживавший «диссоциативную семью» от распада.

В 1985 году в доме Миядзаки сделали капитальный ремонт, гостиную превратили в современную кухню-столовую. Старый низкий столик выбросили как крупногабаритный мусор, поставив добротный обеденный стол. Однако к этому столу прилагалось всего четыре стула — то есть изначально не предусматривалось, что за ним будут есть семеро, включая деда с бабкой. После этого в семье Миядзаки каждый стал есть, когда ему удобно. Слово «семейный покой» окончательно стало мёртвым языком.

Миядзаки очень любил тот низкий столик. Вернее, он, возможно, не хотел забывать царившую вокруг него атмосферу. То, что он, как сообщалось, до такой степени завалил свою комнату видеокассетами, что даже окна были закрыты, создавая «свой собственный мир», вероятно, было символом «дома» и «семьи». Во второй экспертизе (о множественной личности) его поведение отмечено: «…и так как не было причин думать, что «семья» — это символ покоя…»

Приведём фрагмент из второй экспертизы (о шизофрении). В этот момент он вдруг начал рисовать низкий столик. Эксперт спрашивал о расчленении тела Аяко-тян.

Эксперт: «В протоколах…»

Миядзаки: «Страшно, поэтому рисовал медленно».

Эксперт: «А на самом деле как было?»

Миядзаки: «Тот (другой я) резал… мелких деталей не помню».

Эксперт: «На рисунке изображён котацу (столик с подогревом), а ты не знаешь, резал ли тот?»

Миядзаки: «Низкий столик».

Эксперт: «На низком столике?»

Эксперт: «Когда была «модификация»? (расчленение трупа)»

Миядзаки: «На следующий день в обед».

Эксперт: «Между двенадцатью и двумя?»

Миядзаки: «Во время обеденного перерыва».

Эксперт: «На низком столике, который должен был быть «местом покоя», ты расчленял тело Аяко-тян?»

Миядзаки: «Да».

Миядзаки расчленял тело Аяко-тян на низком столике, который должен был быть «местом покоя». Более того, он признался, что клал на него тело и снимал на видео. Что это означает? Хотел ли он перенести тело девочки в «свой собственный мир», или просто столик был удобен? Учитывая, что он бросал тела в горах, где часто играл в детстве, скорее первое.

Посмотрите на план, составленный следственным штабом при обыске его комнаты. Низкого столика на нём нет. Предполагается, что Миядзаки выбросил его незадолго до ареста. Но он так и не показал место, куда его выбросил. Легко объяснить это уничтожением улик. Однако можно предположить, что для Миядзаки этот низкий столик был воплощением «идеальной семьи», и он не хотел, чтобы кто-то его касался. Интересно, что ни отец, ни мать не заметили, что он подобрал его с помойки и поставил в своей комнате. «Диссоциация — это не просто отделение. Это неспособность заметить то, что должно быть замечено, — как они «не заметили» проблемы с ладонями сына». Был ли для Миядзаки низкий столик лишь вещью? Поэтому он не слишком к нему привязался и легко выбросил?