Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 40 – Фумия Итихаси

Такие мысли отца появляются и в протоколах допросов: «Моя жена — эгоцентричная, лишённая социального здравомыслия женщина. Когда умер дед Кина и мы делили его антиквариат (хобби), Кина ворвался и закричал: «Что вы делаете? Не трогайте! Вон отсюда!» — на родственников…» На выездном заседании в суде Татикава Кацуя свидетельствовал: «Проявился истинный характер жены. Мы с женой живём в разных измерениях, она меня только обременяет. Когда я пытаюсь продвинуться вперёд, она тянет назад. Ко всем женщинам, кроме себя, она испытывает враждебность». Этими показаниями он хотел сказать, что его проблемы с женщинами — результат недопонимания и искажений со стороны жены, а её мнительный характер повлиял на сына и привёл к преступлению. Но даже если бы ссоры супругов действительно возникли из-за недопонимания женой его связей, разве он сам не должен был бы проявить к ней сочувствие? Они были «два сапога пара». За этими ссорами стояла чрезмерная забота знатной семьи Миядзаки о внешнем престиже, и главным виновником был отец. Его же обвинения в адрес жены были лишь способом оправдать себя и свой род.

Экспертиза множественной личности указывала, что супружеские отношения в семье Миядзаки уже распались, но из-за замужества дочерей и сохранения лица они поддерживали видимость «семьи Миядзаки». Там же отмечено об отношении отца: «Здесь виден приоритет родственников и близких перед женой».

В любой семье есть разница между внешним и внутренним, каждый думает о репутации, поэтому правду высказывают редко. Но в случае отца Миядзаки из-за его показного внешнего поведения эта разница особенно заметна. Например, после событий Кацуя в интервью газете «Токё симбун» приносил извинения: «Я хочу сделать всё возможное для семей жертв. Мне очень стыдно перед ними. Я уйду в монахи и буду молиться за умерших детей». Он также сказал: «Жаль, что я, работавший до утра и не находивший времени для детей, не понял их чувств». И добавил: «Каким бы ни был ребёнок, он всё равно ребёнок», — показывая отцовские муки. При этом он заявил: «Я был председателем родительского комитета, но воспитание детей оставил жене», а с другой стороны: «Я хотел дать Кине образование, достаточное, чтобы стать самостоятельным, и до экзаменов в старшую школу строго руководил его учёбой» — противоречивые показания.

«Кина ещё в старшей школе сказал, что унаследует «Синъицукаися». Я не принуждал его. Недавно, когда сын сказал, что хочет зарабатывать на жизнь видео, я ответил: «Выбирай путь, который нравится». «Кина не работал активно, хотя директор завода усердно его обучал, печатному делу он почти не научился». Так был ли отец заботливым или безразличным? И хотел ли он, чтобы сын унаследовал дело? Старый сотрудник компании рассказал: «Президент (Кацуя) родился в старинной семье и вырос как старший брат среди семерых, поэтому у него сильное «я — глава». Он строг к другим, но сам эгоистичен и высокомерен. Уверен, что всё может делать по своему приказу». По словам Риэ, Кацуя занимался только «газетой», воображал себя деятелем культуры, бегал по делам PTA, молодёжных организаций, даже когда дома был скандал, не вмешивался, не садился ужинать всей семьёй, не было совместного отдыха. В конце концов он стал председателем PTA школы младшей дочери и даже членом объединённого совета PTA Тама. Только при поступлении сына в старшую школу он вдруг проявил рвение: анализировал средние баллы, нанял репетитора. Но после поступления сразу потерял интерес. Сын уставал от дальней дороги, не учился, играл, а он и слушать не хотел, однажды приказал: «Ты уже старшеклассник, завязывай с комиксами, отдай их в библиотеку». С тех пор отношения испортились окончательно. Риэ говорила: «До нас дошли слухи, что он изменил, и он, который был строг с нами, просто взбесился». Её показания убедительны. Кацуя постоянно изрекал: «У сына нет друзей, потому что он застенчив», «В начальной школе он плакал, возвращаясь из школы, запирался в комнате, я подбадривал его учиться», «У Кина никогда не было переходного возраста, он начал перечить только когда стал помогать по хозяйству — видимо, повзрослел». Всё это звучит самодовольно. Конечно, как человек, заботящийся о лице, его словам не стоит верить напрямую, но очевидно, что со временем его сын стал главным в домашнем насилии.