Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 27 – Фумия Итихаси

Классный руководитель на втором году старшей школы сказал: «У меня осталось лишь смутное впечатление, что такой ученик был. В старшей школе обычно бунтуют против учителей, но Миядзаки не сопротивлялся. Не был ни в ученическом совете, ни в кружках?» (из протокола допроса). Судя по этим свидетельствам, жизнь Миядзаки в старшей школе была полна напряжения, он не вписался в класс, что можно назвать «адскими днями» (из его показаний).

Кроме того, в старшей школе Мэйдзи Накано, где училось около 1800 учеников, была столовая, но для Миядзаки это было лишь источником беспокойства. Риэ советовала ему: «Ешь вместе со всеми в столовой», давала большие карманные деньги, но Миядзаки боялся, что если он будет пользоваться ложкой и вилкой, окружающие заметят его недостаток и будут смеяться, поэтому он упорно отказывался, настаивая на домашних обедах. Из-за этой психической усталости, а также физической усталости от долгой дороги, он в тот период освоил искусство спать на ходу. После ареста его не раз видели дремлющим на допросах и в суде, опираясь на руку; сам он признавался следователям: «Этому приёму я научился в старшей школе Мэйдзи Накано».

Измученный такой жизнью, он, придя домой, бросал сумку, растягивался и не учился, запирался в комнате, записывал видео или читал комиксы. В какой-то момент он увлёкся пазлами и кубиком Рубика, почти перестал разговаривать с семьёй, а затем перестал выражать свои эмоции и вообще подавать признаки жизни. Был период, когда он боялся говорить; играя с детьми сотрудников дома, он общался с ними записками.

Сам Миядзаки так объяснил свою старшую школу: «Я ездил из глухой тамошней деревни за два часа, терпел насилие в драках за территорию и издевательства, и мне окончательно опостылел этот мир». При этом он ни разу не притронулся к роскошному набору учебного оборудования, купленному отцом Кацуей, словно полностью потерял интерес к учёбе и студенческой жизни.

Эксперт Накаясу в суде заявил, что начало шизофрении у Миядзаки пришлось на «третий класс старшей школы». На фотографии (не воспроизводится) Миядзаки в возрасте 16–17 лет играет с другом в карты, выглядит вполне радостным, и неподготовленный взгляд не заметит никаких «отклонений».

«Если у Миядзаки и был душевный перелом, то, вероятно, именно в старшей школе. Мой сын тоже тогда учился в токийской школе, и он говорил, что дети из Ицукаити очень наивны, и когда попадают в центр Токио, испытывают культурный шок и комплекс неполноценности», — рассказал бывший классный руководитель Миядзаки в средней школе.

Друг, который тоже учился в той же старшей школе Мэйдзи Накано, но из соседнего города Акигава, вспоминает: «Сначала мы ездили вместе на одной электричке, но на станции Акигава, где садился я, места уже были заняты. Тогда он сам не садился, а встречал меня, и хотя у него была тяжёлая сумка, он всегда ездил стоя рядом со мной, был заботливым. Однако на любые слова он отвечал только «угу» или «ага», разговора не получалось, и мы постепенно отдалились. На втором курсе мы однажды вместе возвращались, и он очень оживлённо разговаривал с одноклассником из средней школы, который сел на станции Хайдзима. Я удивился, что у него есть и такая сторона. Думаю, он получил культурный шок в городской школе и просто выпал из колеи». Отец Кацуя тайно просил отца этого друга: «Не могли бы вы попросить своего сына ездить вместе с моим?» — но, видимо, безуспешно.