Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 75 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я посмотрел на экран, потом на Валеру, который уже спал, по-хозяйски обняв мою футболку, и написал одно слово: «Правда».

Отправил и только потом сообразил, что этим словом, похоже, согласился на десять дней Таисии в Морках. Но отыгрывать назад уже было поздно. После чего выключил свет и полежал в темноте, прикидывая масштабы бедствия.

Снилось мне, что я иду босиком по цветущему лугу и вокруг меня много-много красоты. Я смотрю на белоснежные облака в ясно-синем небе, на сияющее солнце, на пестрых бабочек и радуюсь этому прекрасному дню. Далеко на границе луга я вижу фигуру, которая идет по направлению ко мне, присматриваюсь к ней пристальнее, но солнце так ярко светит, что видно плохо. В движениях фигуры чудится что-то знакомое. Я присматриваюсь до рези в глазах. И тут понимаю, что это же Белла! Она протягивает ко мне руки и идет все ближе и ближе. Я тоже тяну к ней руки и говорю, улыбаясь:

— Здравствуй, родная.

Она мне что-то отвечает, я уже почти подхожу к ней и хочу взять ее за руки.

И тут над самым ухом раздался истошный вопль, вышвырнувший меня из сна. Я открыл глаза: Пивасик нарезал круги над кроватью и хохотал истерическим голосом, а Валера скакал по одеялу, пытаясь достать его лапой.

— Валера, гад ты такой… — возмущенно сказал я, пытаясь согнать наглого суслика с кровати. — Пивасик, и ты хорош! А ну оба брысь отсюда. Такой сон не дали досмотреть.

На мое замечание Валера обиженно фыркнул и снова замахнулся лапой на кружившего над ним Пивасика.

Дверь в комнату открылась, и заглянула тетя Нина.

— Ой, Джимми, ты уже не спишь, — сконфуженно сказала она. — Извини, что разбудили, негодники такие, это я виновата.

Я пробормотал что-то невразумительное, но тетя Нина продолжила монолог:

— Ты представляешь, поставила тесто на пироги, хотела тебя порадовать пирогами с рыбой. Чепайкин сегодня утром такую хорошую рыбу принес — закачаешься, так этот гадский Валера гонял за этим придурком Пивасиком и смахнул миску с тестом на пол. Весь мой труд пошел насмарку, — сокрушенно вздохнула она. — Я его пыталась полотенцем проучить, так они с Пивасиком устроили на меня целую охоту.

Она горестно вздохнула, и я чуть не засмеялся, обнаружив, что у нее все лицо и фартук в муке.

— Хотела выгнать, но они забежали и спрятались тут, еще и тебя разбудили негодники.

Она опять сердито замахнулась полотенцем, но Валеру сдуло с кровати, и он, прошмыгнув мимо ее ног, выскочил в коридор. Заливисто хохоча и громко квакая, словно пьяная лягушка, Пивасик улетел следом.

— Никакого сладу с ними нет, — вздохнула она и покачала головой.

— Который час? — сладко потягиваясь и зевая, спросил я, до телефона было не дотянуться.

— Да уже почти восемь часов утра, — сказала тетя Нина.

«Ого, — подумал я. — Что-то я совсем тут разленился, обычно вскакиваю в шесть».

— Уже встаю, — сказал я.

— Да полежи еще, время есть, ты и так вымотался с этой дорогой и со всеми своими московскими проблемами, — махнула рукой тетя Нина и добавила: — Ну, раз так с опарой вышло, тогда я рыбу просто пожарю… все тесто мне испоганили, гады такие…

Причитая и ворча, она вышла из комнаты, а я, сладко потянувшись еще раз, начал вставать. Сделав коротенькую, но энергичную зарядку, умылся, произвел все гигиенические процедуры и вышел на кухню.