Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 1 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Будучи еще совсем зеленым птенцом, пролетая мимо православного храма, Пивасик услышал небольшой кусочек проповеди: там сухонький старичок в черной рясе вещал людям, мол, придут ангелы, и будут они с крыльями, защитят вас и оберегать станут. Правда, звучало оно примерно так: «…яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих…», — но общий смысл уловить было можно.

Пивасик внимательно посмотрел на свои крылья и убедился, что он ангел и что теперь его миссия — защищать и оберегать.

Впрочем, здесь следует сказать, что в то время Пивасик был еще не Пивасиком, а самым что ни на есть Фердинандом-Паскуалем-Гаспаром Третьим.

Жил он тогда у одного довольно известного в узких кругах дирижера небольшого симфонического оркестра, который очень любил читать стихи Бродского про то, как ангелы плачут, но также регулярно по ночам вслух перечитывал Марселя Пруста, у которого ангел почему-то всегда был золотым и гнездился на кампаниле Сан-Марко. Жизнь там была хоть и скучной, но недолгой: дирижер куда-то скоропостижно подевался, а его благодарные потомки тотчас выпустили Фердинанда-Паскуаля-Гаспара Третьего на волю прямо посреди ноября. Он полетал немного по холодной Казани и вскоре присел отдохнуть в какой-то беседке. Где и был пойман отдельными представителями семейства Петровых, которые назвали его Пивасиком, заперли в клетку и принялись учить своему лексикону.

С тех пор Пивасик, бывший Фердинанд-Паскуаль-Гаспар Третий, познакомился с репертуаром Михаила Круга, с малым петровским загибом и многочисленными перлами народного творчества. Поэтому лексикон у Пивасика, как у всякого добропорядочного ангела, был теперь достаточно обширным: от поэзии Бродского до вологодских срамных частушек.

Жизнь у Петровых была хоть и веселой, но тоже непродолжительной. И вот когда они однажды угорели всем семейством, Пивасик, внимательно приглядываясь к постояльцам во дворе, приметил Сергея Епиходова и сразу понял, что именно этот несчастный суслик срочно нуждается в его защите и охране.

Приняв такое решение, небесный посланник Пивасик снизошел к нему прямо в открытую форточку, чтобы осенить его своим ангельским покровительством. С тех пор он поселился у Сереги Епиходова и еще ни дня не жалел о том, что сделал такой выбор.

Епиходов был довольно непоседливым сусликом и постоянно мотался туда-сюда в поисках приключений на свою задницу. Вокруг него крутились разные существа, начиная от юного птенца Валеры, у которого еще даже крылья не выросли, до жирнопопого суслика Танюхи, которые пользовались добротой его подопечного. И лишь Пивасик пытался, будучи ангелом с крыльями, как-то отсеивать эту публику, но не всегда получалось хорошо: подходящих к случаю слов в его запасе было не так много, хотя тот регулярно пополнялся все новыми и новыми выражениями.

И сейчас Пивасик сидел на своей этажерке, которую отвоевал еще во времена флигеля, и наблюдал за глупой сценой между двумя двуногими сусликами, одного из которых звали тетя Нина, а другого — Чепайкин. Эти суслики играли в брачные игры, но так вяло и неэнергично, что Пивасик вскоре окончательно заскучал. Когда Чепайкин попытался сыграть на гармошке какую-то ерунду, Пивасик не выдержал и в попытке хоть как-то приободрить беднягу подсказал частушку: