Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 104 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Слушай, Павлик, — сказал я, — а можно как-то этот кадр еще увеличить?

— Можно, конечно, — с готовностью ответил он.

— Только компьютер нужен, — подтвердил парень-технарь Сармана.

— Сейчас будет, — сказал я и повернулся к Самарцеву: — Николай Борисович, а вы не можете Еву позвать? Пусть ноутбук прихватит.

— Да, конечно, — ответил Николай Борисович и торопливо устремился на кухню.

Буквально через несколько мгновений появилась Ева с планшетом в руках.

— У меня только планшет с собой, — извиняющимся тоном сказала она.

— Сойдет. Давайте его сюда.

Мы подсоединили камеру к планшету и вывели запись на экран, где все подробности были видны куда лучше. Парень Сармана прокручивал ее покадрово, и мы стали рассматривать. В одном месте женщина, выбираясь из двери, повернула голову прямо к фонарю, и тут какое-то несоответствие резануло меня по глазам.

— Нет, это точно не Лида, — сказал я и выдохнул с облегчением.

— Ну как же не Лида? — загорячился Самарцев. — Вот, смотрите, ее куртка, ее шапка.

— Вот именно! — улыбаясь, сказал я. — Ее куртка и шапка — это да. А теперь смотрите вот сюда — нос не ее, профиль тоже. Женщина в такой же куртке и шапке, но отличается. Смотрите, она более полная и приземистая, чем Лида.

— Ну как вы можете это в таком разрешении определить? — возмутился Самарцев и загорячился еще больше. — Вот посмотрите, она и двигается так же.

Он немного прокрутил запись туда-сюда, и фигура подвигалась взад-вперед.

— А я все-таки говорю, что не Лида, — упрямо возразил я. — Вот все равно что-то не так.

Тайра Терентьевна, которая тихо стояла сзади, не вмешиваясь в наш разговор и рассматривая изображение, подошла ближе и сказала:

— Нет, это точно не Лида. Сергей Николаевич прав. Лиду я с детства знаю, и она немножко подволакивает ногу. В детстве они гоняли на велосипедах, у нее юбка в цепь попала, Лида на скорости упала и поломала ногу в трех местах. Долго в больнице лежала, ее даже на второй год оставили, хоть она отличницей была. Так-то она ходит нормально. А вот когда холодает, как говорится, как корова на льду. А эта, глядите, вона какая проворная. Нет, нет, это точно не Лида!

— Но она в такой же куртке, — пробормотал Самарцев.

— Ну и что с того? Если надену такую куртку и шапку, я что, буду Лида? — возразила Тайра Терентьевна. — Вы это, господа детективы, проверяйте тщательнее, а то на невинного человека наговариваете!

— Согласен, Тайра Терентьевна, — сказал я.

Подошедший Чепайкин и все остальные, что подтянулись, приняли участие в изучении улики. Мнения разделились.

Чепайкин рассматривал кадр и так и эдак, а потом вынес вердикт:

— Это не Лида. Это Смирнова.

— В смысле Смирнова? — не понял я.

— Ну, Любовь Павловна которая. Ты же ее мужа от алкоголизма излечил, Сергей Николаевич. Ерофея!

— Излечил, — сказал я.

— Вот она тебя, видимо, возненавидела и бегает теперь сюда: то подкидывает всякую херню, то священную рощу поджигает. А куртка у нее такая же есть. У нас половина баб в Морках в таких куртках ходят. В магазин только одного цвета завезли, так что выбора особо не было. Даже наша Венера Эдуардовна такую же покупала. Только редко носит. Больше в тулупчике.

— Вообще-то да, такое вполне может быть. Но одной улики недостаточно, — сказал я. — Ладно, давайте смотреть дальше.