Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 101 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Идите сюда!

Все мы торопливо подхватились и побежали в заросли. А там обнаружили скрученного человека, который лежал на земле и горестно скулил. Оказалось, что этот блогер на бегу потерял микрофон и вернулся его искать — бросить не мог: микрофон был не его, а одолженный, и стоил, по его словам, половину камеры. Вот он и лазил по земле в кустах, подсвечивая фонариком на смартфоне, — это мы и приняли за блуждающий огонек.

Сейчас же перед нами был до крайности замерзший, перепуганный парень в некогда дорогом, но уже изрядно изгвазданном в грязи пуховике. Рядом валялись его тяжелый штатив, тот самый металлический кофр, из-за которого и был весь лязг, и камера с отлетевшей блендой и треснувшим креплением, но корпус, как я мельком разглядел, был цел. Я посветил парню в лицо, и Система развернула плашку:

Бабченко Павел Игоревич, 22 года

2-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Страх.

Биологический возраст: 26 лет.

Бабченко. Тот самый Пашка, который ославил меня на всю страну после памятного собрания в администрации района. Он же первого января у наших ворот изображал в камеру ходячего мертвеца, а я еще пустил на территорию как «представителя прессы». Стало быть, старый знакомый. Понимая, что пойман и что ему теперь капец, он жалобно пытался оправдаться, что-то лепеча:

— Простите, отпустите меня, я… я же просто снимал… невиноватый я…

— Эфир выключи, — сказал я ему. — Сейчас же. Ты до сих пор в прямом эфире.

Парень заморгал, потом торопливо вытащил телефон, ткнул в экран, и красная надпись на нем погасла.

— Все, выключил, — пробормотал он.

— Что ты снимал? — присел перед ним Сарман.

— Влог.

— А зачем ты лез в священную рощу и на территорию санатория?

— Это был экстремальный обзор заброшек и хайповый стаф для подписчиков, — пробормотал парень и вдруг всхлипнул.

Оказалось, что склад санатория он принял за заброшенный бункер. Во всяком случае, так он нам сказал.

— Сергей Николаевич, вы в эту чушь верите? — повернул ко мне голову Сарман.

— Давайте где-нибудь в тепле разберемся, — зябко поежился я и велел парням: — Забирайте все найденные манатки, кофр, штатив и этого горе-блогера — и идем в санаторий. Там уже разберемся, нечего здесь на морозе торчать. Тем более осквернять священную рощу.

— И то правда, — обрадовался Чепайкин и первым потрусил в сторону санатория, не забыв прихватить штатив с осветительной лампой. Видимо, этим трофеем он собирался похвастаться перед тетей Ниной и поразить весь женский коллектив.

— Куда его ведем, на кухню? — спросил Сарман, кивнув на трясущегося уже не столько от холода, сколько с перепугу блогера.

— Еще чего, — сказал я безжалостным голосом, порадовавшись, что Чепайкин умотал хвастаться и этого не слышит. — Только там его не хватало. Женщин наших пугать не будем. Кухня — это только для своих.

— А куда же тогда?

— Давайте туда, где были Ерофей, Федька и Колян, наши горе-экспериментаторы, — сказал я.

— Там, где зомби обитали? — уточнил один из парней.

При слове «зомби» блогера начало трясти еще больше.

— Я все скажу! Все скажу! Пожалуйста, не ведите меня туда! Я не хочу быть зомби! — заверещал он.

— Ведите, — безжалостным голосом велел я, и парни потащили практически безвольное тело парня в потайной отсек в левом крыле.