Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 98 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Подскочив и стараясь не ступать под сень священной рощи, я схватил оброненную вещь. Дальше бежать было бессмысленно, да и не мог я уже: дыхание сбилось, в боку кололо, а сердце стучало так, что отдавало в горло. Я уперся руками в колени и, пока переводил дух, запросил самодиагностику.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

98-й день после активации.

Текущее состояние: удовлетворительное.

Достигнутые ранее улучшения сохранены.

Прогнозируемая продолжительность жизни: 7 лет 8 месяцев 12 дней.

Динамика патологий:

— Устойчивого снижения массы тела за последний период не выявлено.

— Чувствительность к инсулину: без новой положительной динамики.

— Восстановление печени: без новой положительной динамики.

Ключевые показатели:

— Без алкоголя: 166 часов.

— Без никотина: 2 350 часов.

Системная оценка: физиологическая реакция на кратковременную интенсивную физическую нагрузку в условиях низкой температуры воздуха. Признаков острого ухудшения состояния не выявлено.

Рекомендации: постепенно снизить нагрузку до спокойного шага, затем отдохнуть в теплом помещении.

То есть не помираю, а просто тяжелый, замерзший и после такого стрессового дня. Легче от этого не стало, но хотя бы понятно, что дело не только в пирожках. Хотя и в них тоже.

Отдышавшись, я разжал кулак и с удивлением обнаружил на ладони мятый клок серой шерсти.

— Офигеть, — присвистнул я. — Это что же такое было? Оборотень, что ли?

Так и не поняв, что это, я сунул странную фигню в карман и торопливо вернулся обратно.

У склада меня ждал Самарцев. Он доложил, что дверь черного входа прикрыта, замок на месте, следов взлома на первый взгляд нет, а внутрь он не ходил: темно, ключей у него нет, да и натоптано у порога так, что лучше до утра ничего там не трогать. Мы вместе вернулись в главный корпус.

На кухне все находились в смятении, тревожно ожидая нас. Пахло уже не только пирогами и супом, но и валерьянкой.

— Арсений Лукич, звоните Сарману, — с порога скомандовал я. — Пусть парней собирает и едет сюда. Этот тип ушел в священную рощу, и мне одному его оттуда не выковырять.

— Так он же там все деревья поджечь может! — зашушукались мои коллеги.

— Может, — сказал я. — Поэтому и звоните.

— Я его номер наизусть знаю, — заявил Чепайкин и принялся торопливо набирать на мобильнике.

— А у меня он забит в телефоне! — снова влезла тетя Нина, тоже доставая мобилку.

— Занимайся своими пирожками! — суровым диктаторским голосом хозяина семьи бросил ей Чепайкин. — Я сам разберусь. Мы с Сергеем Николаевичем разберемся. Без бабских советов!

К моему удивлению, тетя Нина моментально встала по стойке смирно и, ни слова не говоря, принялась заниматься пирожками. Заметив мой удивленный и даже слегка ошеломленный взгляд, она хитро улыбнулась, подмигнула и сказала громким шепотом, но так, чтобы все слышали, и тем более Чепайкин:

— Ничего, до свадьбы уж как-то потерплю этого дундука старого, тут немного осталось. А уж потом за все отыграюсь.

Все на кухне грохнули от смеха — такая психологическая разрядка, видимо, была нужна, после того как люди пережили острый момент стресса.

Понятно, что старики помочь мне ловить беглеца не могли, а Сашуля или Ева на своих вечных каблуках — тем более. Как-то так сегодня случилось, что из мужиков, способных бегать по сугробам, на территории санатория не осталось никого, кроме меня: Прохор Евграфович уехал в Казань за Элен и Капитолиной Леопольдовной, парни при отсутствии Япара тоже разошлись по своим домам, так как ремонтные работы на время приостановились. Самарцев в свои шестьдесят с лишним годился на то, чтобы посмотреть дверь, а не бегать по лесу. Не будет же и старик Чепайкин бегать за преступником. Или Валера с Пивасиком.