Книга Война, страница 77 – Евгений Соколов

Чернов поднял винтовку убитого конвоира, быстро проверил затвор.

— Три обоймы.

— Мало, — бросил Ярцев.

На секунду все замолчали. Каждый понимал, что впереди сто километров зимней тундры, потом пролив, а там лёд и торосы.

А за спиной уже поднималась тревога всего лагеря.

Ярцев медленно натянул рукавицы.

— Ну что, мужики, — тихо произнёс он, — теперь назад дороги нет…

Восточная Чукотка. С моря дул ледяной ветер. Он завывал между чёрных елей, поднимал с земли сухой снег и гнал его по насту серебристой пылью.

Григорий Ярцев шагал первым. Лицо его почти полностью скрывал шарф, только глаза блестели из-под обледеневших бровей. За спиной — винтовка, на поясе — нож в самодельных ножнах. Он двигался быстро, не оглядываясь, будто уже много раз проходил этот путь во сне.

Позади цепочкой шли остальные. Все старались держать дыхание ровным. Мороз жёг лёгкие. Каждый вдох отдавался болью в груди. Пот на спине давно замёрз, телогрейки стали тяжёлыми и холодными. Они ушли от лагеря всего три часа назад.

Тридцать человек остались внутри зоны добровольно, чтобы задержать охрану. Когда беглецы уходили через пролом в проволоке, за спиной уже гремела стрельба. Потом вспыхнул один из бараков. Потом ещё один. А потом над тайгой разнёсся долгий вой сирены.

Виктор Чернов шёл рядом с Александром Волковым, время от времени поглядывая на компас.

Ярцев резко остановился. Все мгновенно замолчали. Ветер донёс далёкий рокот моторов. Глухой. Тяжёлый. Грузовики.

— Ложись! — коротко бросил Григорий.

Все рухнули в снег. Александр прижался лицом к насту. Холод мгновенно обжёг щёку. Он прижал рукавицу ко рту, стараясь не дышать слишком шумно.

Гул приближался, и вскоре между деревьями замелькали фары. Целая колонна машин медленно двигалась по зимнику вдоль замёрзшей речки, а лучи прожекторов вовсю шарили по ночному лесу. До беглецов оставалось метров сто пятьдесят, не больше. Овчарки рвались с поводков и захлёбывались злобным лаем.

Арсеньев едва слышно прошептал:

— Всё… учуют…

— Молчи! — Ярцев злобно процедил сквозь зубы.

Чернов медленно поднял горсть снега и бросил по ветру. Ледяная пыль ушла в сторону колонны.

— Ветер от них к нам, — тихо сказал он, — пока живём.

Колонна прошла мимо. Один прожектор на секунду скользнул по верхушкам елей совсем рядом, заставив Александра похолодеть от ужаса, но свет ушёл дальше. Минут через десять рокот двигателей начал стихать.

Ярцев поднялся первым, хмуро заметив, что теперь конвой знает направление и дальше пойдёт цепью. Александр Волков спросил, сколько у них осталось времени. Чернов глянул на хмурое небо и прикинул, что до рассветных сумерек часа четыре-пять, а потом беглецов гарантированно начнут искать с самолётов, если погода позволит.

Майор Ярцев сплюнул в наст и приказал до утра уйти как можно дальше.

Они рванули быстрее, но сугробы местами доходили до пояса. Ноги вязли в мёрзлой каше, люди тяжело дышали, проваливались, то и дело вытаскивая друг друга за рукава. Мешки с продуктами тянули назад, словно кто-то невидимый держал за плечи.

Через час Александр перестал чувствовать пальцы на ногах. Через два — плечи. Но хуже всего была усталость. Не обычная усталость здорового человека, а лагерная — когда организм уже давно живёт на остатках сил.